Прихожу я вчера домой. Обычно, когда открываем домофонную дверь в подъезде, в квартире домофонная трубка пикает. Уже знаем, что кто-то из своих идёт и открываем дверь в квартиру.
Так вот, «пикнула» я, как положено, поднялась на свой десятый этаж, а дверь в квартиру почему-то мне никто не открыл. Дома только сын был, а он всегда открывает.
Ну, думаю, может, не услышал домофон или занят сильно, или вообще его дома нет.
Открыла дверь ключами сама. Захожу в квартиру и понимаю, что сын действительно очень сильно занят. Так занят, что даже домофон не услышал. В полном негодовании выясняет с Марком отношения.
Я решила дослушать до конца эти разборки. Сижу себе в коридоре тихонечко и только думаю, чтобы не рассмеяться. Разговор происходил на кухне.
- Марк, зачем ты это сделал? У тебя совесть есть? – вопрошает сын.
А в ответ – тишина. Может Марку и правда стыдно стало?
- Отвечай, когда тебя спрашивают! А то болтаешь, когда не надо, – сказал строго сын.
- Мяу, – так и быть ответил Марк. Мол, ну ладно, спрашивай, что там у тебя.
- Что мяу, что мяу? Я тоже так умею говорить! Признавайся немедленно, кто спёр с моего бутерброда колбасу?
Снова тишина.
- Чего помалкиваешь? Стыдно наконец-то стало? – воззвал к Марковской совести сын. - И не говори, что это не ты. Кузя колбасу не любит. А тем более, копчёную.
- Мяааууу! – ответил Марк.
- Колбаса где, я тебя спрашиваю?!
В общем, это можно было слушать долго. И я, может бы еще посидела и послушала. Но тут ко мне из комнаты выруливает Кузя. Вся такая довольная, счастливая и … облизывается.
Я не поняла. Взяла Кузю на руки, понюхала. А от неё, извиняюсь, несёт копчёной колбасой!
Ну ты и Кузя! Значит, стащила колбасу, и не просто стащила, а с бутерброда. А это значит, что залезла на стол, хотя нашим котам это строго-настрого запрещается. И даже если только передними лапами привстала – всё равно не прощу и не забуду!
Бедненький маленький котешоночик, бисерёночек (если что, от слова бисер) Маркушенька! Принял удар на себя. Весь гнев сына на него обрушился. Надо идти немедленно жалеть.
Вызволила я кота из кухонного плена. Рассекретила Кузю и нажаловалась на неё. А нечего ей!
Но это ещё не конец истории. Я же говорила, что наша кошка колбасу не очень-то жалует. Захожу в комнату, а там лежит колбасный огрызок. В Кузиных мыслях, думаю, это звучало так: «Не съем, так надкушу».
Жадина. Лишь бы Марку не досталось. В общем, ни себе, ни людям, ни коту.