После неудавшегося мятежа ЧВК «Вагнер» в России появились вопросы относительно будущего этой группы в Африке. Не секрет, что «Вагнер», действующий на континенте с 2018 г., является заметным фактором африканской политики, и важным элементом российской стратегии «возвращения в Африку».
Мятеж и его подавление вызвали тревогу у африканских правительств, сотрудничающих с «Вагнером». В Центральноафриканской республике (ЦАР), где «Вагнер» обосновался раньше всего, и его позиции наиболее сильны, президент Фостен Арканж Туадера беспокоится, что его поддержка Россией может ослабнуть. Советник президента заявил, что ЦАР готова принять вместо «Вагнера» любые другие силы, которые решит направить Россия: «Если Москва решит их [ЧВК «Вагнер»] отозвать и прислать нам «бетховенов» или «моцартов», а не вагнеровцев, они у нас будут», - сказал он. Министр иностранных дел РФ С.Лавров спешит успокоить африканцев: в интервью Russia Today он пообещал, что «инструкторы» и «частные военные подрядчики» останутся в ЦАР и Мали: «По их просьбе несколько сотен военнослужащих работают в ЦАР в качестве инструкторов - эта работа, конечно, будет продолжена… И ЦАР, и Мали обратились в ЧВК «Вагнера» с просьбой обеспечить безопасность их руководства».
Значит, руководство ЦАР и Мали беспокоятся за свою безопасность. И Лавров их успокаивает: Москва вам её обеспечит – не «вагнерами», так «моцартами». Хотя переналаживать готовые схемы снабжения российских подданных, занимающихся охраной первых лиц и рудников, будет непросто, российские спецслужбы, скорее всего, справятся. Да и «Вагнер» (по крайней мере, в его африканском варианте) хоронить рано: там умелые ребята, хорошо освоившиеся в саваннах и пустынях, с деньгами и связями. Маловероятно, что группа, насчитывающая, по западным данным, около 5 тыс. бойцов, быстро распадётся, как карточный домик. В общем, так или иначе, российское влияние в Африке через аффилированные с Министерством обороны РФ структурами, скорее всего, сохранится.
Другое дело – хорошо ли, что «Вагнер» с его неясным статусом, как бы он теперь не назывался и кому бы не подчинялся, является важнейшей опорой российского влияния в Африке. А на кого ещё РФ может опереться? Могучий РУСАЛ с трудом работает в Гвинее, сталкиваясь с политическими и экономическими претензиями местных деятелей, деятельность «Норильского никеля» в ЮАР и Ботсване оказалась неудачной; АЛРОСА в Анголе пикируется с партнёрами. Хотя в Африке работают «Роснефть», «Ренова» и ЛУКОЙЛ, их присутствие там малозаметно в сравнении с западными и китайскими гигантами. Санкции против России ещё больше подорвали позиции российского бизнеса на континенте – кстати, это относится и к «Вагнеру», которому стало нелегко выстраивать логистику и проводить финансовые операции.
Конечно, «Вагнер» занимается в Африке не только охраной первых лиц и месторождений, но и бизнесом. Но он, судя по тому, что становится известно (вообще коммерческая деятельность «Вагнера» в Африке окутана тайной) невелик. Компания Lobaye Invest, связанная, по мнению западных СМИ, с «Вагнером», добывает в ЦАР золото и алмазы. Последние добываются в районе Мамбере – раньше там работала британская компания Gem Diamonds, забросившая добычу из-за низкого качества алмазов и проблем с логистикой и безопасностью. Года три назад «Фонтанка.ру» поместила рассказ анонимного золотодобытчика – по-видимому, «вагнеровца»: «Один-два [алмаза] попадаются в неделю, но меленькие они: 0,3 карата, 0,5 карата. По стоимости это $20, ну, $30. Это вообще ничто». Золота добывают побольше. Российский посол в ЦАР Владимир Титоренко в 2020 г. рассказал РИА Новости, что в стране теоретически можно добывать 500–600 кг золота, что очень мало. А сколько добывается реально, посол не сказал. Некоторое время назад в российских СМИ писали об интересе «Росатома» к центральноафриканскому урану, но потом тема заглохла – возможно, из-за нехватки денег на столь масштабный проект, то ли из-за бедности урановых месторождений (уран там добывали французы, но забросили ради более богатых месторождений Нигера). Плюс к тому – вывоз древесины, да ещё некая Первая промышленная компания, производящая в столице страны пиво и водку. В целом производство, имеющее российские корни, не настолько масштабно, чтобы говорить о её влиянии на экономику ЦАР. Тем временем Китай имеет в стране 12 лицензий на разведку и добычу алмазов, и четыре лицензии на добычу золота, что значительно больше российской доли. В любом случае хорошо, если околовагнеровский бизнес позволяет финансировать работу самой группировки, но о прибыли для ЦАР или РФ говорить не приходится – масштабы не те.
В других африканских странах позиции «Вагнера» (а значит, что и позиции России) немногим лучше. В соседнем Судане, где «Вагнеру» приписывают контроль над золотодобывающей компаний M Invest, идёт гражданская война, и экономические перспективы бизнеса туманны. В Ливии бойцы «Вагнера», опять же по западным источникам, помогают маршалу Хафтару охранять нефтяные месторождения: это должно приносить «музыкантам» деньги, но ситуация в стране остаётся неопределённой, позиции старого маршала уязвимы, а будущее покрыто мраком. В Мали, где «Вагнер» помогает местной армии воевать с исламистами, участие россиян в экономической деятельности не заметно, и, по-видимому, отсутствует. Главным богатством малийских недр считается золото - в 2019 г. его добыли 71,1 т, что довольно много (для сравнения: в России в 2020 г. добыли 331,1 т). Добычу там ведут компании из ЮАР (AngloGold Ashanti, RandGold Resources и Lamgold Corp.). В Мали китайцы построили цементные заводы и наладили производство военного снаряжения, Sinopec ищет нефть, а Ganfeng Lithium купила 50% акций литиевого рудника Goulamina. Китайцы безвозмездно снабжают малийских производителей хлопка семенами, техникой и удобрениями. А какие российские компании, помимо «Вагнера», работают в Мали? Неизвестно.
Таким образом, экономические позиции России в Африке незначительны: их нельзя сравнить с влиянием США, Великобритании, Франции и нового мощного игрока – Китая. Быстрее, чем российские, растут африканские активы и у Турции, Саудовской Аравии и Индии.
Экономическую слабость Москва пытается компенсировать идеологией. Представители РФ настойчиво напоминают о борьбе СССР с колониализмом и о советской помощи странам Африки. Но это на африканцев действует слабо. Нынешнее поколение африканских политиков плохо помнят СССР, но они понимают, что Советский Союз и РФ – совершенно разные государства, и вряд ли готовы испытывать симпатии к одному из-за того, что оно является наследником другого. Кроме того, советская помощь для африканцев не ассоциируется с чем-то конкретным. Основные транспортные артерии, горнодобывающие предприятия, порты и электростанции (включая крупнейшую на континенте Кабора-Басса в Мозамбике) построили ещё колонизаторы, и теперь ими управляют западные компании. От «проклятого колониального прошлого» осталось в наследство и большинство вузов, школ и больниц; немало их уже после получения независимости возвели бывшие метрополии и неправительственные организации вроде «Врачей без границ». Китай построил железные и шоссейные дороги, заложил массу рудников и возвёл огромную ГЭС в Эфиопии. Что осталось памятью о советско-африканской дружбе, кроме знаменитого административного здания Африканского Союза в Аддис-Абебе, сказать трудно (разве что Асуанская ГЭС в Египте, но это, во-первых, не Чёрная Африка, а арабский мир, а во-вторых Египет заплатил за неё огромную сумму, так что помощью это не назовёшь).
Получается, что сотрудничество РФ с Африкой – дело далёкого будущего. Пока только идут разговоры о том, что вот-вот наши страны свяжут тесные узы экономического сотрудничества. Например, года два назад СМИ вдруг начали писать о том, что Россия готова вложить в экономику ЦАР $11 млрд, но неизвестно, в какие отрасли и кто конкретно готов вложиться в страну, где нет ни дорог, ни квалифицированной рабочей силы.
Так что пока российское влияние в Африке – это в первую очередь «Вагнер». Который любят правители некоторых стран за то, что он организует им охрану, и, в отличие от надоедливого Запада, не учит, как жить и уважать права человека. Китай, главный инвестор в Африку, тоже не учит, но он категорически не желает отправлять на Чёрный континент военизированные формирования и заниматься охраной первых лиц.
Африканская любовь к «Вагнеру» (и к России) вызвана в первую очередь готовностью защищать существующие режимы и не поучать африканцев. А во-вторых – это инструмент давления на Запад, который остаётся для Африки главным поставщиком гуманитарной помощи и вторым после Китая инвестором. Активизация России в Африке напугала Запад, и вынудила его увеличить помощь африканцам. Евросоюз обещает в ближайшие годы вложить €150 млрд. – России явно нечего этому противопоставить, разве что былые заслуги в борьбе с колониализмом. Так что не надо недооценивать африканских лидеров – они попугали Запада Россией, и выманили у него огромные средства. Которые пока что до Чёрного континента не дошли, но не стоит сомневаться, что дойдут.
А пока корабли, набитые западными деньгами, промышленным оборудованием и продовольственной помощью, не выгружаются в африканских портах, тамошние страны будут пользоваться защитой российских «музыкантов» от террористов и повстанцев. Но это вряд ли можно считать «возвращением России в Африку» - уж больно ненадёжен фундамент этого возвращения, и слишком неясны его перспективы.