MY CHILDHOOD IN THE USSR. WE WERE ON THE VERGE OF DEATH!

trainee We loved it when, instead of a teacher, interns, students of a pedagogical university, came to teach our class. For an hour it was possible to rage and in every possible way to get a young and terribly frightened student. Most of them, eyes wide with horror, tried to give out the study material as quickly as possible and run away from the classroom as quickly as possible. Who knows, maybe after this Calvary they long and painfully doubted the correctness of their choice of profession. But one day, a tall and handsome guy entered us with a very determined look. Svetlana Mikhailovna solemnly announced that this handsome man, almost Alain Delon, would conduct physical education lessons and class management for the entire quarter. All the girls smiled coquettishly, and the boys, as if feeling threatened, frowned. And here we are alone with the student. Oleg Sergeevich, that was the name of the charming trainee, as if nothing had happened, began the class hour. And for the first few minutes we listened with curiosity to his fiery, incendiary speech. But the calm did not last long: after five minutes, “horror and chaos” began in the classroom. Someone screamed like a slaughtered one, someone sat astride a desk, someone let the planes fly. Everyone jumped up from their seats, jumped, bawled, thrashed each other. The girls tried to attract the attention of the subject of a sudden flash of passion, and the boys enthusiastically tested the opponent for strength. Oleg Sergeevich at first, out of confusion, simply fell silent and looked with bewilderment at the suddenly enraged children. Then he tried to calm us down, calling for order. But when the loser and inveterate hooligan Vovka climbed under the desk and began to crow loudly, the nerves of the poor novice teacher could not stand it. He, with a face white with rage, approached him, grabbed him by the scruff of the neck, pulled him out from under the table and from the heart, with a swing, struck the student in the ear. The next second, the classroom fell into a dead silence. We expected anything: screams, tantrums, calls for order, or even appeals to the director for help, but not physical assault, because everyone understood what the guy was risking. This is expulsion from the university, at least, and even the filing of an application with the court by outraged parents. Oleg Sergeevich, in complete silence, with an imperturbable look, continued the class hour. None of us put it on. (did not complain) We were well aware that we ourselves had brought a person to a white knee, (to rage) and therefore did not tell about the incident not only to teachers and parents, but also to other schoolchildren. And from that day on, we began to treat Oleg Sergeevich with love and boundless respect. Each of his orders, right there, and with joy, was carried out, and not because we were afraid, remembering the heavy hand, but simply did not want to let our beloved teacher down. Oleg Sergeevich also imbued us with warm feelings. Ever since he was in our class, one-day trips have become weekly. In addition to the traditional picnic, we arranged all sorts of fun contests and relay races, played football, sang songs, and laughed at jokes. My unfriendly, disunited classmates suddenly found themselves interested in each other. The whole class was looking forward to the next weekend. But the quarter quickly ended and our Alain Delon, having received an excellent mark for practice, said goodbye to us and disappeared into the field of higher education. Oleg Sergeevich disappeared from the horizon, but the desire to go hiking remained, since the parents were already used to our trips to nature and were no longer interested in who we were going with and who was responsible for our safety. We used to go, usually to Lake "Pestroye" to the area of ​​​​dachas of the regional authorities. It was convenient to get there, and we felt quite calm there, because. police posts were located around with incredible frequency. Sometimes we were also asked to move fifty meters away from some important fence. One day in May, the guys and I were returning from another trip, and someone suggested shortening the path across the lake, the surface of which was covered with dirty, loose ice that had not yet descended. From our side, it seemed strong enough and we, swaggering in front of each other, cautiously stepped onto the unreliable, suspiciously crackling icy firmament. The sun, on this warm May day, heartily baked and melted the icy surface of the lake. Ankle-deep feet fell into a snowy abyss, from under which water flew in different directions. The ice cracked and buckled under the weight of our bodies. Inside, everything was shrinking from fear, but none of us wanted to show weakness and turn back, although everyone was aware of the real danger. The conversations were silent. We stepped carefully, trying to determine the reliability of the nearest site. Near the middle of the lake, our company finally finally realized what an unforgivable stupidity we had committed by climbing here, but there was no turning back. Behind us stretched a wide crack, which blocked the path to retreat. Cautiously huddling together, we began an operational meeting on the topic of overcoming pressing problems and obstacles. The only sensible thought that came to our minds was The suggestion to stretch in a chain to reduce the weight per unit area of ​​the ice surface. In addition, we understood: if someone falls into the icy water, it can easily pull the rest along if we continue to hold on with the crowd. And so they did. The procession of desperate frightened children moved on. The shore was slowly approaching, but here a new obstacle awaited us. This side of the lake was southern and the long-awaited land was separated from us by a strip of muddy water, about five meters wide. She stretched in both directions, as far as the eye could see. No one expressed a desire to jump into the icy water. We stood and looked perplexedly at such a close and such a distant and inaccessible shore. But it made no sense to stand like this indefinitely, and our company split into two teams and wandered in different directions. About an hour later, the wind changed and we were washed ashore along with the ice floe, and we, exhausted, tired, with wet feet, finally got out on solid ground, where we met the second part of our class, who also left without loss. lake. As a result, the way to the trolleybus stop took not half an hour, as usual, but two and a half hours, but there was no end to happiness, because. we got out of such a serious scrape alive and healthy. More such dangerous experiments we did not start. практикант Мы обожали, когда вместо учителя в наш класс приходили вести урок практиканты, студенты педагогического ВУЗа. В течение часа можно было беситься и всячески доставать молодого и страшно испуганного студента. Большинство из них, с расширенными от ужаса глазами, старались, как можно быстрее выдать учебный материал и убежать, как можно быстрее, из класса. Кто знает, может быть после этой голгофы они долго и мучительно сомневались в верности выбора профессии. Но однажды, к нам с очень решительным видом вошел высокий и симпатичный парень. Светлана Михайловна торжественно объявила, что этот красавчик, почти Ален Делон, в течение всей четверти будет у нас вести уроки физкультуры и классное руководство. Все девчонки кокетливо улыбались, а мальчишки, как будто почувствовав угрозу, нахмурились. И вот мы остались наедине со студентом. Олег Сергеевич, так звали очаровательного практиканта, как ни в чем не бывало, начал классный час. И первые несколько минут мы с любопытством слушали его пламенную, зажигательную речь. Но спокойствие длилось не долго: через пять минут в классе начались «ужас и бардак». Кто-то кричал, как резанный, кто-то уселся верхом на парту, кто-то пускал самолетики. Все по вскакивали с мест прыгали, горланили, мутузили друг друга. Девчонки старались привлечь внимание предмета внезапно вспыхнувшей страсти, а мальчишки с энтузиазмом проверяли соперника на прочность. Олег Сергеевич сначала от растерянности просто замолчал и с недоумением взирал на внезапно взбесившихся детей. Затем он попытался нас успокоить, призывая к порядку. Но когда двоечник и отпетый хулиган Вовка залез под парту и начал звонко кукарекать, нервы бедного начинающего педагога не выдержали. Он, с белым от ярости лицом, подошёл к нему, схватил за шиворот, выдернул из-под стола и от души, с размаху нанёс удар в ухо ученику. В следующую секунду в классе воцарилась гробовая тишина. Мы ждали чего угодно: криков, истерик, призывов к порядку или даже обращения за помощью к директору, но только не рукоприкладства, ведь все понимали, чем парень рискует. Это отчисление из ВУЗа, как минимум, а то и подача в суд заявления возмущенными родителями. Олег же Сергеевич в полной тишине с невозмутимым видом продолжил классный час. Его никто из нас не заложил. (не пожаловался) Мы прекрасно понимали, что сами довели человека до белого коленья, (до бешенства) и поэтому не рассказали об инциденте не только учителям и родителям, но и другим школьникам. А к Олегу Сергеевичу, с этого дня, мы начали относиться с любовью и безграничным уважением. Каждое его распоряжение, тут же, и с радостью, выполнялось, и не потому, что мы побаивались, вспоминая тяжелую руку, а просто не хотели подводить любимого учителя. Олег Сергеевич тоже проникся к нам теплыми чувствами. С тех пор, как он появился в нашем классе, однодневные походы стали еженедельными. Кроме традиционного пикника, мы устраивали всякие веселые конкурсы и эстафеты, играли в футбол, пели песни, смеялись над анекдотами. Мои недружные, разобщенные одноклассники вдруг обнаружили, что интересны друг другу. Весь класс, с нетерпением, ждал следующих выходных. Но четверть быстро закончилась и наш Ален Делон, получив отличную оценку за практику, попрощался с нами и растворился в ниве высшего образования. Олег Сергеевич исчез с горизонта, а желание ходить в походы осталось, благо родители уже привыкли к нашим вылазкам на природу и больше не интересовались с кем мы идем, и кто отвечает за нашу безопасность. Ходили мы, обычно на озеро «Пестрое» в район дач областного начальства. Туда и добираться было удобно, и чувствовали мы себя там довольно спокойно, т.к. вокруг с неимоверной частотой располагались милицейские посты. Иногда и нас просили удалиться метров на пятьдесят от какого-нибудь важного забора. Однажды в мае я с ребятами возвращалась из очередного путешествия, и кто-то предложил сократить путь через озеро, поверхность, которого была покрыта еще не сошедшим грязным, рыхлым льдом. С нашей стороны он казался достаточно крепким и мы, хорохорясь друг перед другом, с опаской вступили на ненадежную, подозрительно потрескивающую ледяную твердь. Солнышко, в этот теплый майский день, от души припекало и плавило ледяную поверхность озера. Ноги по щиколотку проваливались в снежную хлябь, из-под которой в разные стороны разлеталась вода. Лед трещал и прогибался под тяжестью наших тел. Внутри все сжималось от страха, но никто из нас не хотел выказывать слабость и повернуть обратно, хотя каждый осознавал реальную опасность. Разговоры смолкли. Мы осторожно ступали, стараясь определить надежность ближайшего участка. Около середины озера наша компания, наконец, окончательно поняла, какую непростительную глупость мы совершили, забравшись сюда, но назад пути не было. За нами протянулась широкая трещина, которая преграждала путь к отступлению. Осторожно сбившись в кучку, мы начали оперативное совещание на тему преодоления насущных проблем и препятствий. Единственная здравая мысль, пришедшая к нам в голову, так это предложение растянуться цепочкой, чтобы уменьшить вес на единицу площади ледяной поверхности. К тому же мы понимали: если кто-нибудь ухнет в ледяную воду, то легко может потянуть за собой остальных, если мы будем продолжать держаться толпой. Так и поступили. Процессия отчаянных испуганных детей двинулась дальше. Берег потихоньку приближался, но здесь нас ожидало новое препятствие. Эта сторона озера была южной и долгожданную землю от нас отделяла полоса мутной воды, шириной около пяти метров. Она тянулась в обе стороны, на сколько хватало глаз. Прыгать в ледяную воду желания никто не высказывал. Мы стояли и растерянно смотрели на такой близкий и такой далекий и недоступный берег. Но стоять так до бесконечности не имело смысла, и наша компания разбилась на две команды и побрела в разные стороны. Где-то через час поменялся ветер и нас все-таки прибило к берегу вместе со льдиной, и мы, измученные, уставшие, с мокрыми ногами, наконец, выбрались на твердую землю, где и встретили вторую часть нашего класса, которые тоже без потерь покинули озеро. В результате путь к остановке троллейбуса занял не пол часа, как обычно, а два с половиной часа, но счастью не было конца, т.к. из такой серьезной передряги мы выбрались живыми и здоровыми. Больше таких опасных экспериментов мы не затевали.