Этот фильм считается одной из лучших работ “гениального режиссера” Шпаликова. Возможно, таким он казался его современникам. Что же прошло через сито времени, и что осталось в сухом остатке? Операторская работа в стиле 60-х, сюжета фактически нет, что тоже характерно для 60-х. Автор явно брал пример с итальянских и французских фильмов той эпохи. Просто серия эпизодов, мало связанных между собой. Невнятные диалоги, медленные кадры, крупные планы, резкие тени, театральное оформление сцены. Возможно, именно так вспоминали свое детство шестидесятники, и им было интересно находить знакомые детали. Но меня не тронул этот поток сознания. Скучно, затянуто, театрально. В целом, очень слабо. Фактически, фильм строится вокруг песен Высоцкого. И сам он под конец появляется на сцене как второстепенный персонаж. Бренчит свои песенки и изображает мачо. Когда-то для меня появление Высоцкого было бы плюсом, а сейчас для меня это жирный минус. Актер он весьма посредственный, особенно на фоне Нины Ургант, да еще и постоянно пьет в кадре. Но главный недостаток фильма отнюдь не в новаторских потугах режиссера, и не в дворовых песнях, вдруг зазвучавших с большого экрана. Посмотрев уже много фильмов сталинской эпохи, не могу отделаться от ощущения, что в этой ленте царит какая-то неправильная атмосфера. Что-то не так. Но что? Поразмыслив, нетрудно прийти к выводу, что это душок индивидуализма. Он, как трупный запах, пропитывает все творения шестидесятников. От него правильные слова кажутся ложью, а дешевый пафос песен Высоцкого кажется правдой. Королевство кривых зеркал. Пространство Бардо. СССР умер вместе со Сталиным, и советские люди не заметили, как очутились в мире мертвых. Об общем деле говорят только по радио, которое никто не слушает. Все в коме. Все заняты собой. Затхлая, душная атмосфера, от которой действительно хочется запить. Шестидесятники тщились показать на экране “правду жизни”, но получались только их собственные пьяные мещанские рожи. Вместо лица жизни, они показывали ее зад. Ведь каждый видит лишь то, что в нем уже есть. Для навозных мух мир состоит из говна и трупов, а для пчел — из цветов и меда.
