В конце 1920 г. южные части Белой армии под командованием генерала Врангеля, преемника генерала Деникина, были оттеснены в Крым превосходящими их по численности и вооружению частями Красной армии. На рассвете 15 октября красные начали массированный штурм Перекопского перешейка. Холодным утром двадцать тысяч кавалеристов и шестьдесят тысяч пехотинцев атаковали людей генерала Кутепова, расположившихся в хуторах по направлению к Силково. Авангард красных был встречен интенсивным огнем. Наступила морозная ночь, температура упала до минус 20º.
На рассвете 18 октября генерал Абрамов со своим эскадроном под покровом тумана напал внезапно на кавалерию Буденного, застав врасплох заснувших часовых. Изумление, отступление, разгром, обезумевшее бегство, и направление оказалось в руках белых. Не надолго. Красные снова начали атаковать. Выбитые с захваченной территории белые были подавлены. Ситуация быстро становилась катастрофической.
Генерал Врангель отдал приказ генералу Кутепову удерживать как можно дольше перешеек, чтобы он смог организовать эвакуацию армии. Все имеющиеся в наличии орудия были развернуты в сторону Перекопа. Кутепов обратился к пехотинцам с призывом не уступать ни пяди земли. Но что могла сделать «раздетая, замерзшая, кровоточащая, наполовину больная армия, защищавшая до последней минуты родную землю»?
Для того чтобы замедлить продвижение противника и прикрыть отход к портам поредевшей армии и населения, была брошена вперед кавалерия. Донские казаки, в конечном итоге согласившиеся на уход в Крым, прибыли в Севастополь, где их никто не ждал. Желающие подняться на борт вынуждены были оставлять своих коней на берегу, некоторые из которых, расседланные, бродили, сбившись в небольшие группы, другие в растерянности спускались к морю. Втягивая ноздрями воздух, они стояли в соленой воде, не решаясь пуститься вплавь на поиски исчезнувших хозяев. Некоторые же казаки со слезами на глазах стреляли в своих коней. Казаки видели, как оставленные лошади долго плыли вслед за ними, пока не исчезли из виду.
Эвакуация из Крыма была проведена образцово: в три дня с 29 по 31 октября (с 11 по 13 ноября по грегорианскому календарю) в четырех главных портах Крыма: Севастополе, Ялте, Феодосии и Керчи. Мощь русской армии была частью спасена. Такая исключительная организация явилась заслугой командующего сохранившей верность императорской черноморской эскадрой вице-адмирала Кедрова, а также добросовестно исполнявших свой долг всех солдат, матросов и офицеров, при помощи и защите Французского флота под командованием адмирала Дюмениля. Были задействованы все имевшиеся в наличии суда: корабли императорского флота, теплоходы, яхты, торговые суда, баржи и даже плавучий маяк.
Убедившись, что все отъезжающие были подняты на борт, генерал Врангель посмотрел на север в сторону Москвы, затем, сняв с головы фуражку, широко перекрестился и поклонился до земли, в последний раз отдавая дань родной стране. Затем, неспешно надев фуражку, он решительным шагом спустился по ступеням набережной… Военный катер доставил его на борт броненосца «Генерал Корнилов» в 14 ч. 30 мин.
В результате эвакуации из Крыма осенью 1920 г. более 140 тысяч человек, 40 тысяч из которых были донские казаки, на 126 кораблях покинули берега полуострова, многие тогда не понимали, что прощались с Родиной навсегда.
После многодневного плавания в жутких условиях беженцы увидели Константинополь. По обоим берегам Босфора выстроились многочисленные толпы, приветствующие русские корабли. Мужчины подкидывали вверх свои фески. В знак дружбы, высунувшиеся из окон люди, трясли простынями и коврами. Мало кто надеялся встретить столь теплой прием со стороны своих братьев-врагов. Униженный и побежденный турецкий народ, забыв все давние обиды, видел в русских своих братьев по несчастью.
Рейд Константинополя представлял собой настоящий плавучий город, в котором собралось более 140.000 человек.
Среди живущих в страшной грязи беженцев начинал свирепствовать тиф. Торговля шла плохо. Ни у кого в кармане не было нужной валюты. Хитроумные турки и греки отказывались принимать выпущенные Врангелем бумажные деньги, потерявшие отныне всякую ценность. Без необходимой помощи, которую французы оказывали беженцам в Константинополе, многих новоприбывших ждала голодная смерть. Тяжело было видеть, как страдающие от голода женщины в первый же день отдавали свой последний браслет, перстень, обручальное кольцо или золотой крестик за апельсины, несколько штук инжира или горсть фиников. Власти Константинополя демонстрировали по отношению к русским полное безразличие. Город не был готов принять такое количество людей. Чуть позже русских эмигрантов разместили в располагавшихся в районе Константинополялагерях: Хадэм-Киой, Санжак-Тэпэ, Чилингир, Кабаджа. Донские казаки были переведены на греческий остров Лемнос.