Ну что, конспирология? Вернее, «следствие ведут Колобки»… Сразу предупредим, мы будем рассматривать ситуацию, во многом домысливая события с учётом написанного. Поскольку это не реальное преступление, и литературные материалы не предоставляют всей необходимой информации, мы будем исходить из того, что всё сказанное в описании происшествия – истинная правда, а если факты будут противоречивы, мы будем считать истинным тот факт, который неоспорим. Ну и делать выводы.
Итак, мы имеем:
Попытку захвата Киры храмовниками.
Смерть Киры, причинённую двумя ранениями, несовместимыми с жизнью, одно в грудь, второе в шею. Ранения нанесены арбалетными болтами.
«Она стояла у окна, глядя вниз. Красные блики бегали по её лицу. Внизу трещало и ухало. У Руматы от жалости и нежности сжалось сердце. Погоню как псов, подумал он. Он наклонился, отыскивая второй меч, а когда снова выпрямился, Кира уже не стояла у окна. Она медленно сползала на пол, цепляясь за портьеру...»
Сразу возникает несколько вопросов. Где в этот момент находился свидетель? В каком положении находилась жертва?
Начнём с очевидного. Для того, чтобы видеть блики на лице жертвы, свидетель должен находиться или перед ней, или сбоку от неё, так, чтобы видеть её профиль. Находиться перед жертвой он не мог, значит, свидетель был в глубине комнаты и не мог видеть, что происходит снаружи дома.
Вопрос номер два сложнее. Итак, жертва смотрит вниз. Для этого ей надо высунуться из окна, перегнувшись через подоконник. Толщина стены средневекового дома, как правило, колебалась от 40 до 50 сантиметров. Учитывая штукатурку и внутреннюю отделку, примем за 50 см.
Характер ранений – в горло и в грудь – говорит о том, что жертва, скорее всего, не перегибалась через подоконник. Против такого предположения играет также и сама обстановка: вряд ли в такой ситуации испуганная Кира будет высовываться в окно, чтобы увидеть, что происходит внизу на улице.
Мы нигде не нашли указаний на рост жертвы, поэтому примем его за 158 сантиметров. Чтобы стрела вошла в грудь под углом минимум 60 градусов, стрелок должен находиться, минимум, в 9,66 метрах от здания. Однако сомнительно, что при таком угле второй выстрел попадёт в шею.
Ширина улиц средневекового Парижа была около 7,5 метров. Таким образом, стрелок не мог находиться просто на улице. Он должен был бы стрелять с седла, с высоты примерно 2,2 метров, находясь при этом минимум в 6 метрах от стены дома Руматы. То есть фактически у стен противоположного дома. Напомним – это минимально возможное расстояние.
Обратимся к показаниям свидетеля:
«Румата отдёрнул штору, и в комнату хлынул знакомый пляшущий свет факелов. Множество всадников топтались внизу – мрачных черных людей в остроконечных капюшонах...»
Стрельба из арбалета всадником в таких условиях исключена, стрелять из арбалета верхом вообще не просто, а ночью, в сутолоке, да ещё вверх – тем более. Кроме того, у нас есть ещё одни показания:
«– Мы-то не испугались, а только про него ничего не велено. Не пришлось бы убить…
– Свяжем. Покалечим и свяжем! Эй, кто там с арбалетами?..»
Такая формулировка говорит о том, что арбалетчиков как таковых в отряде не было, были люди, у которых, возможно, были арбалеты, то есть не профессиональные стрелки.
Итак, что мы имеем:
Стрельба не могла вестись пешим арбалетчиком. Исходя из минимального угла попадания, ширины улиц, роста жертвы и архитектуры средневекового здания, стрелок должен был находиться на расстоянии минимум 9,6 метра, что на 1,6 метра больше улиц средневекового Парижа (сравниваем с ним, как с аналогичным по населению городом), более того, стрелять пришлось бы сквозь других всадников.
Стрельба не могла вестись конным арбалетчиком. Этот вывод мы делаем из минимального расстояния до стены дома жертвы (6 метров), общей обстановки и отсутствия профессиональных стрелков.
Таким образом, единственное место, откуда мог быть произведён результативный выстрел – дом напротив. Окна второго этажа, так как выстрел с первого придётся делать через спины храмовников.
Теперь важный момент – у нас ДВА попадания. В грудь и шею. Если бы речь шла о современных видах оружия, мы бы могли предположить, что стрелял один человек с хорошей стрелковой подготовкой. В данном случае это невозможно. Скорость перезарядки не позволила бы совершить второй результативный выстрел.
Опять же, мы исключаем два случайных выстрела всадниками, так точно попавшими в цель. В средние века городские окна не были панорамными, а делались с учётом экономии тепла и возможности обороны жилища, то есть были достаточно узкими. Чтобы допустить два удачных случайных попадания, надо допустить и то, что у стены противоположного дома на расстоянии примерно в пять метров находились минимум два всадника с арбалетами, произведшими синхронный выстрел, причем оба всадника должны отлично управляться как с конем, так и с арбалетом.
Таким образом мы делаем вывод, что стрельба велась двумя стрелками из дома напротив, со второго этажа.
Что же, теперь мы знаем, где находились стрелки и сколько их было. А теперь не менее важный момент:
«Она стояла у окна, глядя вниз. Красные блики бегали по её лицу. Внизу трещало и ухало...»
Лицо жертвы было освещено, и на фоне тёмного окна отчётливо видно. Стёкол в окне не было:
«Румата отдёрнул штору, и в комнату хлынул знакомый пляшущий свет факелов… Румата нашарил в темноте меч и ударил рукояткой в стекло. Со звоном посыпались осколки...»
На дистанции 8 метров лицо человека, освещённое факелами, на фоне комнаты, в которой нет света, будет видно ясно и отчётливо. То есть, стрелки, кем бы они ни были, видели, в кого они стреляют.
Всё сказанное выше говорят о том, что смерть потерпевшей не была случайной. В неё одновременно стреляли два стрелка, с близкого расстояния, с заранее подготовленной позиции, ясно и чётко видевшие свою цель.