Жулька лежала и ждала. Произошло что-то плохое, только что — она не понимала. Хозяйка заболела и её куда-то увезли, а через два дня пришли какие-то люди, стали выносить вещи, потом вывели и Жульку. Жулька сначала обрадовалась — её выведут гулять, поведут к хозяйке! Но, нет — её подвели к тем самым вещам, которые вынесли чуть раньше, сказали «место» и..., и ушли.
Жулька и ждала. Во-первых, здесь вещи её хозяйки, во-вторых, ей сказали «место», в-третьих... — а в-третьих, она просто не знала, куда идти. Дом же здесь. И, когда хозяйка вернется, она придет сюда. А куда еще? Значит, Жулька должна её ждать. И она ждала.
Татьяна смотрела на монитор и не верила своим глазам: собака второй день лежит около мусорных баков, никуда не уходит, не встает, дождь ли, солнце ли, а она все лежит, даже не встает — и никто, никто не откликнулся. Только посты в соцсетях: «Помогите! Собаку выкинули, её хозяйка умерла, и она, видимо, оказалась ненужным наследством, её вместе со старыми вещами оставили около мусорных баков».
Да что же за город-то такой! Одни спасают, другие выкидывают! Двуликий город. Жадный. Бессердечный. Внешне — красота и благолепие, внутри — равнодушие и гниль!
Неужели за два дня никто не откликнулся на такое количество постов?
Татьяна еще раз посмотрела номер телефона, указанный в посте, и позвонила.
Собака, как и ожидалось, всё еще была там. Около мусорных баков. Никто её не приютил, не забрал.
А ведь ночью гроза была...
Да что ж ты будешь делать! Моральные уроды одни вокруг!
Глянув на часы, Татьяна решила, что ничего страшного не случится, если она завершит свой рабочий день часа на два пораньше — начальник она или кто? Без неё поработают. А если что не так сделают, она им устроит.
Это знали все. Татьяну Арнольдовну побаивались. Даже не так — откровенно боялись. Почему? — это вряд ли бы кто смог объяснить. Никого она незаслуженно не увольняла, не орала, всегда разговаривала вежливо. Но, временами так, что кровь в жилах стыла. У особо впечатлительных.
Половина коллектива её уважала — «умная же, стервозина», вторая половина тихо ненавидела — «красивая, зараза! Понятно, каким образом она этой должности добилась!». А боялись — все.
— Зинаида, я ухожу, буду только завтра. Если какие вопросы возникнут — все к моему заму.
Убедившись, что секретарша не только услышала её, но и записала всё сказанное, Татьяна ушла.
«Кобра ушла, будет только завтра», — тут же «телеграфировала» всем заинтересованным лицам Зинаида, секретарь той самой Кобры, Татьяны Арнольдовны.
Дом у Татьяны был рядом — всего семь минут пешком. И это радовало. Особенно сегодня. Быстрым шагом можно и за пять дойти.
Многие, на работе, да и не только, удивлялись, почему у неё машины нет — начальница же! Положено! Статус обязывает!
А какая, простите, нафиг, машина, если в районном городе мама, младшие брат и сестра, и им помогать надо? Нет возможности пока машину купить. Позже. А, может, и никогда.
Татьяна быстрым шагом шла к дому. Она бы и пробежалась, но, ни туфли на шпильках, ни узкая юбка костюма это не позволяли. Поэтому только и оставалось — быстрым шагом.
Взлетев на третий этаж, Татьяна быстро переоделась, взяла все необходимое и спустилась к такси. Машину она вызвала раньше и та её уже ждала.
В спустившейся вниз девушке никто и никогда не узнал бы Кобру. Татьяну Арнольдовну. Какая Кобра? Вы где Кобру видите? — обычная девчушка, коих полно, а вы — Кобра. Нет, нет и еще раз нет, не она это.
И, действительно, между спустившейся вниз Татьяной и «Коброй» Татьяной Арнольдовной общего ничего не было. Разве что цвет волос.
Такая уж внешность была у Татьяны — стоило только смыть макияж да смочить волосы — и, всё — никакой холодной красавицы с прямыми волосами не наблюдалось. И внешностью своей Татьяна пользовалась. На работу — в образе «кобры», а так, по жизни и по своим обычным делам — самой собой.
Да, конечно, выпрямить волосы, чтобы ни одна прядка не напоминала о природных завитушках, было еще той задачей, но, оно того стоило. Зато никто никогда не видел Татьяну Арнольдовну ни на улице, ни в магазинах. Нет, видели, конечно, иногда, как она заходит в подъезд. Или, наоборот, выходит из него. Но, чтобы по улице ходила? — нет, никогда.
Татьяна села в такси и минут через двадцать была на месте. Всю дорогу она переживала, не случилось ли чего с собакой, не обидел ли кто, не прогнал ли. Где её тогда искать?
Но, слава богам, собака была на месте.
Отпустив машину, Татьяна направилась к псице.
— Да ты моя хорошая, проголодалась, наверно, да? Ничего, ничего, сейчас дам тебе поесть.
Собака посмотрела на Татьяну, вздохнула и отвернула морду.
Она жутко хотела есть, но... — но она не знала эту женщину, а хозяйка всегда говорила, что у чужих людей еду брать из рук нельзя.
Татьяна, однако, отступать не собиралась. Как и не собиралась оставлять собаку там, куда её выбросили. Выбросили, как старую и ненужную вещь.
— Гордая, да? Ну, ничего, я тоже не лыком шита. И тебя здесь не оставлю. Еще не хватало, чтобы такая красавица и умница ночевала на улице.
Пять минут, десять «танцев с бубнами» вокруг собаки — а результата нет. Псица не реагировала.
— Слушай, дорогая, понимаю, ты гордая, умная собака. И упрямая к тому же. Но, не дело ведь спать на улице. Совсем не дело. А представь, тебя отсюда погонят, и что ты будешь делать? — вот, то-то и оно, что не знаешь.
Пока Татьяна «плясала» вокруг собаки, неравнодушные граждане уже успели и поинтересоваться, что она делает, и просветить её на счет этой самой собаки.
— Так это Жулька из 47-ой квартиры. Хозяйка её, Людмила Ивановна, померла. Хорошая была женщина, царствие ей небесное. А наследникам собака не нужна. Вот и выставили.
Татьяна информацию запомнила, но сейчас ей было не до этого, как и не до разговоров с досужими сплетницами. В первую очередь — собака.
Ага, не все равно им. Как же! Собака второй день лежит, никуда не уходит, хоть бы кто ей домой взял, так ведь нет никого. Зато языками чесать все горазды. А на счет хозяйки, умерла или не умерла, или что там еще случилось, я позже разберусь.
— Значит, тебя Жулька зовут?
Собака впервые за все время заинтересованно посмотрела на Татьяну.
— Жулька, значит. Так вот, Жулька, я могу еще тебя уговаривать, а могу и не уговаривать. Поводок прицеплю, ошейник-то с тебя не сняли, намордник надену, лапы свяжу, чтобы не убежала, и потащу на руках. Потащу, чесслово. Так что давай, по-хорошему. А хозяйку твою мы найдем, я тебе обещаю. А, если действительно, с ней что-то случилось, то новый дом тебе найду. Веришь?
Что уж подействовало на Жульку — слова Татьяны о хозяйке или запах мяса, доносившийся из стоявшей рядом миски, кто знает — только собака сначала потянулась мордой к миске, взяла аккуратно один кусочек, другой, затем встала, съела всё и вопросительно посмотрела на Татьяну.
Пристегнуть поводок да забрать миску было делом нескольких секунд.
И только они пошли со двора, как из подъезда вылетела женщина и побежала к ним.
— Стойте, стойте! Вы куда собаку уводите? Положите обратно! Я за ней слежу!
— Она ваша? — нет, — «Кобру» включать Татьяна могла с легкостью и не будучи в её образе, — Не ваша. Так какие права вы на неё имеете? Никаких. А закон о жестоком обращении с животными никто не отменял. Следит она за ней. Благодетельница. А домой взять? Слабо?
И, уже обращаясь к собаке, — Пошли, Жулька.
И они пошли.
В ветеринарной клинике собаку осмотрели, признали в целом здоровой. Однако Татьяна договорилась о стационаре. В данный конкретный момент ей реально некуда было девать псицу: в квартиру не приведешь, она съемная, да в подъезде еще везде камеры натыканы; хорошо, конечно, но, кто-нибудь да настучит владельцам; а передержку еще найти надо, как и разобраться с тем, что же все-таки случилось с хозяйкой Жули.
— Я оплачиваю пока три дня стационара. Каждый день буду заходить вечером. И, не переживайте, не пропаду. Вы же круглосуточно работаете? — сегодня еще приду.
— Ну что, Жулька, пока, до вечера. Да не волнуйся, не волнуйся, скоро еще приду, погуляем сходим.
Дальше события раскручивались стремительно
В тот же день, вечером, Татьяна Арнольдовна озадачила Долгенко Степана, начальника службы безопасности, поиском информации об Людмиле Ивановне, проживавшей в квартире № 47 по такому-то адресу. И уже утром следующего дня её ждал полный отчет.
— Так... Значит, ничего она не умерла, её просто обманули. Посулили уход взамен на квартирку, а в результате квартирку-то и захапали. С любым может приступ случиться.
А это что? Так у неё сын есть? И где он был, спрашивается? Нет информации?
Так найдите!
И еще, Степан, наройте мне все, что можете, по поводу тех, кто женщину обхаживал по поводу квартиры. Записи с камер, соседи... Ну, не мне вас учить.
Отпустив Степана, Татьяна помчалась в больницу, надо же проведать женщину, успокоить её, сказать, что с собакой все нормально, да и с квартирой, в принципе, тоже скоро всё нормально будет.
Затем, вечером того же дня каким-то невероятным образом умудрилась договориться, чтобы её пустили в больницу с собакой, да не просто в больницу, а еще и в палату, и — предъявила Людмиле Ивановне Жульку, а Жульке — её хозяйку.
Врач в дверях ревностно наблюдал за происходящим. Он дал всего две минуты. Состояние пациентки — тяжелое. А тут — с собакой. Пошел навстречу только потому, что поверил, надеялся, что встреча с собакой позитивно повлияет на пациентку. Поэтому и стоял. Смотрел. Наблюдал.
Не ошибся. Повлияло. Да еще как. С той самой минуты Людмила Ивановна уверенно пошла на поправку.
А вот и сын
Еще через два дня Татьяна вела Жульку к себе домой. Нет, не на постоянное проживание, временно — уже нашла хорошую передержку, где собака поживет, пока её хозяйку не выпишут. А, к тому времени, она надеялась, и сына Людмилы Ивановны найдет.
— Девушка, здравствуйте! Вы же Татьяна?
Что-либо подтвердить или опровергнуть Татьяна не успела — Жулька рвала поводок и тянулась со всех сил к тому самому типу, который её окликнул.
На память Татьяна никогда не жаловалась. И в этот раз она, память, ей подсказала, что этого типа она где-то уже видела.
Да, точно! Это он, сын Людмилы Ивановны.
— А вы, надо полагать, Владимир?
— Да... А откуда вы...
— Я-то неудивительно, а вот откуда вы меня знаете?
— А мне мама про вас рассказала.
Вскоре молодые люди сидели в квартире у Татьяны и пили чай. Довольная Жулька сидела рядом.
Татьяна незаметно для «опрашиваемого» быстро выяснила, как так получилось, что его не было рядом, когда мошенники облапошили его мать.
— Да я в плавании был. Полгода. Да и вообще живу отдельно, в другом городе. К маме приезжаю. Вот она и, когда её спросили, одна она или нет живет, и ответила, что одна. Ей предложили уход, а кто от ухода будет отказываться, когда все так красиво расписывают?
Вчера вернулся. Звоню маме, она не отвечает. Раз, другой, третий. На самолет, да сюда.
А дальше вы всё сами знаете.
— Знаю.
Ну, что, Жулька, передержка отменяется?
— Какая передержка?
— Не важно. Позже расскажу.
Когда Владимир засобирался с Жулькой к другу, у которого остановился, Татьяна вызвалась их проводить. Типа на всякий случай. Мало ли что. Ведь на другой конец города надо ехать. В транспорте. На самом деле Татьяна переживала из-за Жульки, Владимир вроде хороший, Жулька вон как ему обрадовалась, но, лучше посмотреть на место, что оно и как. Передержке-то она еще отбой не дала.
Зря волновалась. И друг, и его жена, а вместе с ними и доберман Яр встретили всех очень хорошо. Жульке сразу же было подготовлено место в комнате Владимира и выделены миски. А пока же всем предложили попить чаю. Чтобы услышать из первых уст рассказ про Жульку. А то слухов-то полно, а как все на самом деле было — знает только Татьяна.
Эпилог. «И жили все долго и счастливо»
Долго или нет — этого никто не знает, поскольку до сих пор живут. А вот счастливо — это да.
Владимир переехал в родной город. Решил, что лучше сменит работу, но жить будет поближе к матери.
Людмила Ивановна живет с Жулькой в своей квартире. Благодаря Татьяне и квартира ей вернулась. Как? — ну... — зря что ли Татьяна юридическую контору возглавляет?
Мошенников поймали быстро, поскольку они никак не ожидали, что кто-то их вычислил уже, а в ходе следствия да на суде — в общем, контора, в которой Татьяна Арнольдовна начальствует, в порошок стерла мошенников, все их подставы и схемы выявила. Так что никому не удалось отвертеться.
А Жулька... — Жулька очень довольная: мало того, что сын хозяйки сейчас живет рядом и постоянно заходит, так еще и новый друг у неё появился — Татьяна. И они часто, все вместе, сидят на кухне у Людмилы Ивановны и пьют чай. Гуляют вместе тоже часто.
Эх, хорошо...! Еще бы..., — что там «еще бы» Жулька додумать не успела, уснула. Впрочем, сны ей снились исключительно хорошие, радостные, и там было все так, как ей и наяву хотелось бы. Не только прогулки вместе, а еще и жили чтобы все вместе. И ребетянок чтобы был. Обязательно, — Без малыша-то как? Нужен - нужен малыш, — подумала во сне Жулька и перевернулась на другой бок.
КОНЕЦ.