Сведомский пишет Мессалину просто:
Ни в стенах лупанара, ни на ложе,
На ней и тога, в принципе, неброска,
Да и прическа неказиста тоже.
Она лишь женщина, любительница ласки,
Легка, улыбчива, волнительно-красива,
Но не раскрыли масляные краски,
Какая в этой женщине есть сила.
Боящаяся до конца влюбиться,
Она в итоге стала подтвержденьем,
Что, как любовь нас заставляет биться,
Она же нас приводит к отчужденью.
Она – не просто римская блудница,
Намного больше за спиною этой дамы.
Она – уже почти императрица,
И любящая, ревностная мама.
Ради Британника она плела интриги,
Не уступала Агриппине в жажде трона.
О ней должны писать статьи и книги,
Как о препятствии правлению Нерона.
Подумать только! Лишь одна огреха:
Любовь некстати помешала дерзким планам,
И не было б у власти человека,
Безбожника, убийцы и тирана.
Ее фигура недооцененной
В истории осталась и в картине.
Я должное отдать хочу влюбленной,
Несчастной женщине, - блуднице Мессалине.
