Помещенье не похоже на темницу: Красный угол, шторы, одеянья… И спешит Гамонтова девица На свое последнее свиданье. Платье лучшее надела, как ни странно, Пудрит в спешке бледные ланиты, Словно не на плаху под охраной, А на бал в сопровожденье свиты. Ей бы, может, стоит помолиться, Но она пенять привыкла не на Бога, Да и не спасет детоубийцу Ничего у смертного порога. Может, хорошо, что смертной казнью В юности судьба ее решилась, Кара медленней была бы и ужасней, Коль она б красы своей лишилась. Красота – все, чем она гордится, То единственное, что ей помогало Все, что есть в судьбе ее добиться. Красота – не много и не мало.
Помещенье не похоже на темницу:
Красный угол, шторы, одеянья…
И спешит Гамонтова девица
На свое последнее свиданье.
Платье лучшее надела, как ни странно,
Пудрит в спешке бледные ланиты,
Словно не на плаху под охраной,
А на бал в сопровожденье свиты.
Ей бы, может, стоит помолиться,
Но она пенять привыкла не на Бога,
Да и не спасет детоубийцу
Ничего у смертного порога.
Может, хорошо, что смертной казнью
В юности судьба ее решилась,
Кара медленней была бы и ужасней,
Коль она б красы своей лишилась.
Красота – все, чем она гордится,
То единственное, что ей помогало
Все, что есть в судьбе ее добиться.
Красота – не много и не мало.
