1
Двухэтажные деревянный дом, построенный в 1922 годы, некогда служил резиденций высокопоставленных Советских чиновников, до самого распада СССР здесь встречались только опрятно одетые граждане с такими же опрятными улыбками. Не забывая при этом писать по ночам доносы на каждого кто, по их мнению, был этого достоин.
Шли годы, сменилась власть, прежние жильцы съехали, растворившись в толпе ничего не понимающих соотечественников, оказавшись на пороге девяностых. Дом пришёл в запустенье, уныние и разруха поселилась в его окнах. Новые жильцы были совсем иными, в чем-то лучше, в чем-то хуже. Чистый ухоженный подъезд превратился за пару лет в свалку с исписанными стенами и гниющей лестницей.
Двухтысячный год выдался дома самым печальным, часть стены просела под собственной тяжестью, большую часть жильцов выселили сразу же. Дом был признан аварийным и определен под снос, но судьба распорядилась иначе. Последняя семья, состоящая всего из двух человек, наотрез отказалась переезжать. Уговоры и угрозы, поступающие из разных источников также ни к чему не привели. Спустя месяц в дело вмешалась полиция и семью оставили в покое.
Денис как мог медленно возвращался из школы, идти домой не хотелось от слова совсем. От ветра и моросящего дождя на улице было зябко и противно, но мальчик все равно наслаждался каждой минутой, проведенной вне дома. Дышалось легко и свободно, каждый следующий вздох был еще слаще, так, наверное, дышит человек перед тем как нырнуть в опасную пучину.
Когда часы показали девять часов, Денис с поникшей головой отправился в небольшой магазин находящейся в нескольких минутах ходьбы от дома. Продавщица, милая женщина в годах, как всегда, встретила его добродушной улыбкой и взглядом наполненным заботой и беспокойством. Поздоровавшись, мальчик молча протянул женщине записку и несколько смятых купюр, опустив при этом свой взгляд на носки ботинок.
— Опять? ... Ты ведь понимаешь, что я не имею права продавать спиртное несовершеннолетним? — на последних словах мальчик дернулся словно от удара током. — Денис, послушай меня! Давай я поговорю с твоим отцом, ведь так не может продолжаться вечно! Рано или поздно все закончится и не факт, что хорошо для нас всех.
— Пожалуйста, не надо. Прошу вас, последний раз и я обещаю, что поговорю с отцом.
— Кончено, в последний раз! Сколько раз я уже это слышал?! Смотри у меня, я все понимаю, но это и вправду в последний раз, начальство и так на меня уже косо смотрит! — протягивая звенящий пакет мальчишке.
— Спасибо вам большое, — выбегая на улицу, время уже приближалось к десяти, а значит, отец скоро начнет его искать и если у него это не получится, то не миновать беды.
Путь до дома занял пару минут и вроде бы времени было еще много, но впереди его ждал самый сложный и опасный участок. Вначале дверь, которую снова могло переклинить, а значит ему вновь придется залезать в окно заброшенный квартиры на первом этаже, рискуя распороть себе куртку или штаны об осколки или неудачно торчащий гвоздь. Представив себе наказание за порванную одежду, Денис нервно сглотнул с опаской, тяня на себя дверь.
Старая распухшая от влаги и времени дверь, медленно, с ужасным скрипом, открылась, вызвав у Дениса вздох облегчения. Дальше подъезд, тут проще, главное, чтобы не было бомжей или наркоманов иначе придется убегать или пытаться проскочить незамеченным, что маловероятно исходя из его эктоморфного телосложения, узкие плечи, тонкие конечности, общая худоба — все это делало из него легкую добычу даже для самого пропитого бомжа двигающегося со скоростью черепахи. Проскочить незамеченным тоже представлялось маловероятным, узкий коридор, освещаемый сквозь дыры в стенах, был как на ладони.
Сегодня повезло, в подъезде никого не было, и только гора пустых бутылок говорила о том, что недавно была вечеринка закончившиеся мордобоем. Капли крови на стене еще не успели высохнуть и сильно выделялись среди прочих, оставшихся тут ещё с прошлых попоек. Выдохнув, Денис приблизился к лестнице — это была последняя преграда перед тем, как он окажется дома, пожалуй, это было самое тяжелое испытание из всех, которое к тому же никак нельзя обойти или избежать.
Лестница за последние годы пришла в негодное состояние и подъем стал настоящим испытанием, сопряжённым с нешуточным риском. У каждой ступеньки своя особенность, из-за чего нужно наступать в определённое место, опираясь при этом на стену. Шаг, еще один, скрип лестницы ненавязчиво намекает, что еще чуть-чуть и вся эта конструкция свалится вниз, погребая под собой одного из последних жильцов. Добравшись примерно до середины, Денис остановился в нерешительности, дальше стоило идти еще аккуратнее, держась руками за перила, но их не было, наверное их сломали днем ради того, чтобы разжечь костер или просто ради забавы.
Постояв какое-то время в нерешительности, Денис двинулся вперед, готовясь прыгнуть вперед или назад в любую секунду. Скрип стал совсем нестерпимым, к тому же к нему прибавился новый звук, треск и стук от падающих кусочков лестницы. Сердце стало биться сильнее, готовясь выпрыгнуть из груди в любое мгновение. Осталось три ступеньки, один прыжок или три аккуратных шага и можно будет выдохнуть. Сглотнув подступающий к горлу ком, мальчик сделал еще один неуверенный шаг вперед, скрип и скрежет стал оглушающим. Спустя два шага все было кончено, вспотевший до кончиков волос мальчик стоял перед единственной незаколоченной дверью.
Дверь открылась практически бесшумно, но отец все равно услышал это. Стоило двери закрыться за Денисом, как из закрытой комнаты раздался его недовольный голос.
— Ну и где тебя носило, щенок! — в голосе явно были нотки раздражения. — Ты принес мое пиво? ... Молчишь, значит принес. Оставь пакет около двери, я позже его заберу и иди жрать, ужин уже давно на столе.
— Папа, могу я заказать себе пиццу? Я заработал немного денег и хотел, чтобы мы посидели как раньше, мне очень не хватает твоего внимания, — парень протараторил все очень быстро, боясь, что отец прервет его на полуслове, не дав договорить.
Повисла гнетущая тишина, стало слышно, как под потолком жужжит муха и что-то булькает в комнате отца. Вскоре появился еще один звук похожий на перетаскивание чего-то тяжелого, спустя несколько мгновений снова стало тихо.
— Иди жрать, — раздалось совсем рядом с дверью. — Хватит меня злить! Или ты соскучился по взбучке?!
И вновь тишина, нарушаемая только едва слышным бульканьем за дверью. Понурив голову, Денис отправился на кухню, где на столе его ждал ужин — остывшая, покрытая какой-то слизью, дурно пахнувшая каша.
Поднеся первую ложку серой каши ко рту, Денис остановился, вонь стала просто невообразимой, слизь вперемешку с кашей медленно капала обратно в тарелку, съеденный в городе несколько часов назад пирожок начал проситься обратно.
Сглотнув подступивший к горлу комок, Денис зажал себе нос и только после этого положил первую ложку в рот. Вкус у каши был до ужаса отвратительный, больше всего напоминающий прокисшую, покрытую плесенью сметану, переборов подступающую рвоту Денис проглотил едва пережёванную кашу.
Запив почти целым стаканом воды, Денис продолжил свою трапезу, понимая, что если он ее не закончит, то завтра его ждет очередное наказание, вплоть до того, что его неделю будут выпускать из дома. Спустя час тарелка опустела, забрав с собой все хорошее настроение, подаренное вечерней прогулкой. Помыв за собой посуду, мальчик отправился в комнату, где он наконец-то смог остаться один, погрузившись в прекрасный мир воспоминаний и сновидений, вернувшись хоть ненадолго в то время, когда его мама была жива, а отец не напивался до потери сознания каждый день.
Закрыв за собой дверь, Денис лег на диван, достав из подушки аккуратно сложенную фотографию, сделанную четыре года назад в парке. На ней молодой, спортивного телосложения мужчина обнимал миниатюрную женщину, в легком розовом платье, которое развивалось по ветру создавая настоящий шлейф, а сверху на плечах у мужчины сидел маленький улыбающийся мальчик. Спустя год мамы не стало, пьяный водитель сбил ее на глазах у отца, она погибла на месте, прибывшие через несколько минут врачи уже ничего не смогли сделать. Дальше был суд, на котором всю вину свалили на его маму, выставив её пьяной бездельницей, которая переходила дорогу на красный свет, десятки свидетелей отказывались от своих показаний ссылаясь порой на полнейшую чушь. Приговор стал последней каплей, убийцу молодой женщины освободили прямо в зале суда, отец боролся до последнего, но все было тщетно — итог беспробудное пьянство от собственного бессилия и падение на само дно жизни.
Спустя час Денис услышал, как дверь в комнату отца отварилась и практически сразу захлопнулась под звон бутылок в пакете. Прошел год, с того момента когда он видел отца вживую в последний раз, нельзя сказать, что он был этим очень опечален, ведь его больше не били и не шпыняли каждый раз, когда он попадался на глаза. В последний раз, когда они виделись, отец напился до состояния нестояние и ему пришлось тащить его от самого порога квартиры до дивана, на следующее утро дверь в комнату отца оказалась закрыта, а его голос приобрел отстраненный характер.
Общение с тех пор происходило только через дверь, беседы при этом свелись к минимуму, ограничившись приказами купить пива вперемешку с угрозами в случае неповиновения. Каждый день на столе его ждал завтрак и ужин, который с каждым разом становился все отвратительнее. Жизнь мальчика из беззаботной превратилось в борьбу за выживание, вследствие чего его внешний вид также изменился. Из улыбчивого упитанного мальчика он превратился в осунувшегося, болезненно худого подростка с впалыми от недоедания глазами, цвета морской волны.
Поворочавшись еще несколько часов в кровати, Денис провалился в сон без сновидений.
2
Утро началось как обычно, голос отца пробился сквозь пелену сон лучше любого будильника, подскочив с кровати Денис помчался на кухню, где его ждала давно осточертевшая каша. Быстро заглотив завтрак, он уже был готов сорваться из-за стола как вдруг из-за стены раздался голос отца.
— Щенок, я знаю, ты еще тут. Не вздумай потратить деньги на какую-нибудь чушь типа пиццы, вечером жду тебя с новой порцией спиртного и не дай бог тебе прийти так же поздно, как и вчера!
Медленно встав из-за стола, Денис отправился в комнату, где на столе его уже ждал собранный с вечера портфель, который вчера он так и не удосужился открыть. Деньги, заработанные на продаже газет и раздачи флаеров, жгли карман, тратить их на отца не было никакого желания. Решив поступить по-своему несмотря ни на какие последствия, мальчик отправился в школу.
В ожидание вечера день пролетел незаметно, окрыленный принятым решением и предвкушением предстоящего ужина Денис не мог найти себе места. Заказав пиццу с телефона друга, он отправился прямиком домой. Согласно заверению службы доставки, пицца будет доставлена в течение сорока минут, а путь до дома займет минимум час.
Представляя какой скандал может закатить отец доставщику, Денис практически бежал всю дорогу моля богов о том, чтобы успеть. Мысль о том, что доставщик может не захотеть даже зайти в аварийный дом не приходила к нему в голову.
Уже подбегая к дому Денис, понял, что опоздал, рядом с подъездом стояла ярко-оранжевая машина, обклеенная со всех сторон рекламой пиццерии. В ней было пусто, а дверь в подъезд была раскрыта настежь.
Глубоко вдохнув, Денис отправился внутрь, аккуратно поднявшись по лестнице, он оказался напротив своей квартиры — входная дверь была раскрыта настежь, на полу лежала коробка с пиццей, курьера нигде не было видно. Стоило ему сделать шаг внутрь, как из-за двери раздался оглушающий крик отца.
— Щенок, да как ты посмел, я же сказал тебе никого судю не приводить и не заказывать эту чертову пиццу.Давно я не учил тебя уму-разуму, ну ничего неделька взаперти пойдет тебе на пользу, а раз ты такой самостоятельный то жрать ты будешь в течение всего этого времени свою пиццу. ... Чего встал как вкопанный взял свою жрачку и бегом в комнату, и чтобы не думал из нее выходить! — вся ругань отца сопровождалось сильным бульканьем и шарканьем словно по комнате двигали аквариум взад-вперед.
Решив не дожидаться продолжения, Денис подхватил еще теплую коробку после чего молниеносно скрылся в комнате. Захлопнув за собой дверь, мальчик прижался ухом к стене надеясь разобрать хоть что-то из бормотания отца, способное пролить свет на то куда делся доставщик. Спустя полчаса безрезультатных игр в шпиона, он улегся на кровать, прекрасно понимая, что не рискнет выйти из квартиры никуда в ближайшую неделю, страх перед гневом отца был слишком силен.
Пицца закончилась на третий день, дальше растягивать ее уже не было сил ни возможности, а значит в оставшиеся четыре дне ему придется пить только воду и надеется, что отец сжалится над ним. Выкидывая в практически пустую мусорку коробку, Денис заметил красную тряпку, забитую в щель между шкафом и давно нерабочим холодильником. Действую на полном автомате, он вытащил её, какого же было его удивление, когда перед ним оказалась фирменная бейсболка службы доставки испачканная в чем-то красном.
Решив, что доставщик ее просто уронил, а отец нашел и выкинул, Денис решил оставить её себе, ведь в его положение заполучить практически новую вещь было неслыханной удачей. Единственное, что его смущало — это красные пятна уж больно сильно они походили на запёкшуюся кровь, избавиться от них стало первоочередной его задачей. Вода, довольно-таки быстро разъела верхний слой, окрасившись в красный цвет, еще больше укрепив подозрение молодого человека. Спустя полчаса от пятен удалось избавиться полностью, не повредив при этом бейсболку. Радуясь обновке, как маленький ребенок новой игрушке, Денис вернулся в комнату.
На шестой день голодовки, отец всё-таки сжалился над ним, с утра его снова ждал завтрак и несколько мятых купюр со списком необходимых покупок: несколько коробок каши и ящик пива. Каша в этот раз показалась ему даже немного вкусней несмотря на то, что от нее ужасно воняло и вся она была покрыта чем-то склизким.
Сбежав по трещащей лестнице, Денис вылетел на улицу, где лицом к лицу столкнулся с двумя полицейскими, делающими обход вокруг их дома. Вначале парень хотел проскочить мимо них, но властный голос разрушил его планы на корню.
— Стоять! Быстро сюда и не вздумай убегать иначе придется стрелять! — расчет был именно на то, что это подросток и убегать после услышанного не подумает.
Стоя как вкопанный Денис ждал выстрела или на худой конец пинка под зад от подошедших полицейских. Он был полностью уверен, что его остановили с целью ограбить или поразвлечься, избив его до полусмерти.
— Молодой человек, вы живете в этом доме?
— Д-д-да! — заикаясь, ответил Денис.
— Успокойтесь, мой напарник неудачно пошутил, вам ничего не угрожает! ... Теперь, когда мы все успокоились, продолжим. Из какой вы квартиры?
— Из пятой, но я ничего противозаконного не делал, мы живем там вдвоём с отцом! — быстро протараторил Денис.
— Понятно. Вы заказывали на днях пиццу?
— Да, но пиццу получал мой отец я так и не видел доставщика! Это все из-за забытой им кепки — если да, то я готов ее вернуть прямо сейчас, — доставая чистую кепку из-за пазухи. Денис спрятал ее под рубашку, в своей комнате, надеясь одеть ее позже.
— Любопытно! Как ты говоришь она у тебя оказалась?
— Я нашел ее у нас дома.
— Твой отец дома?
— Да, но он вам не откроет, в последнее время он совсем мало ходит.
— Но ведь доставщику он как-то открыл?!
— Да, вы правы, но ...
— Неважно, ты можешь быть свободен, — направляясь в подъезд дома. Через несколько секунд Денис остался около дома один и только сильный хруст лестницы говорил о том, что полицейские вправду отправились к нему домой.
Постояв немного в нерешительности Денис пришел к выводу, что отцу в данной ситуации он не помощник, да и сам каждый должен отвечать за свои поступки. Именно с такими мыслями парень отправился в магазин.
Только войдя внутрь Денис вспомнил, сказанное ему продавщицей в последний его визит. Стоило парню встретиться с ней взглядом, как сердце ушло в пятки, а взгляд у женщины изменился с раздраженного на обеспокоенный. Дождавшись, когда последний покупатель покинет магазин, продавщица вышла из-за прилавка, осмотрев его со всех сторон женщина тяжело вздохнула и только после этого заговорила.
— Когда ты в последний раз нормально ел? Не вздумай мне врать иначе быстро вылетишь отсюда!
— Сегодня утром, — видя, что у продавщицы темнеет в глазах, Денис продолжил. — А до этого три дня назад.
— Отец наказал?!
— Д-д-да!
— Так и за что на этот раз? — уходя за прилавок.
— За пиццу!
— В смысле? Ты все съел один или уронил ее на пол?
— Нет, за то, что я ее купил на собственные деньги. Я ведь не хотел ничего плохого, просто посидеть перед телевизором вместе, как в детстве, — на последних словах парень неумело заплакал, вытирая при этом грязным рукавом лицо.
— Пиз.... Прости, я не хотела. ... Ну и зачем отец прислал тебя в этот раз? ... Хотя чего я спрашиваю и так понятно. ... Давай сюда свою записку! — забрав короткий список из дрожащих рук парня, продавщица молча ушла в подсобку.
Через несколько минут женщина вышла обратно, держа в руках два звенящих пакета и несколько пирожков.
— Еш! Пока не съешь, не получишь свой заказ! — впихивая в дрожащие руки два подсохших пирожка.
Пирожки были черствыми и явно пролежали на прилавке несколько дней, но это были мелочи. Вкус был невероятным, изголодавшийся по нормальной еде организм взял свое, спустя всего минуту с пирожками было покончено.
— Ты ничего не забыл?
Парень замешкался, ища глазами очередной пирожок, но не найдя ничего съедобного испуганно уставился на продавщицу, которая явно от него что-то ждала.
— Простите, я не понимаю, о чем вы.
— Мрак, хотя .... Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Извините, спасибо вам большое. Вы святая женщина!
— Ну надо же, не все еще потеряно, — забирая деньги за покупки. — Передай своему отцу ..., хотя ..., лучше не надо. Главное помни, если что-то случится, я всегда готова помочь!
Спустя минуту парень покинул магазин держа в одной руке пакеты с покупками, а во второй еще пару вчерашних пирожков. Женщина еще какое-то время смотрела ему вслед думая о чем-то своем, после чего уверенно направилась к телефону.
— Добрый день. Это служба опеки? ... Я хотела бы заявить о жестоком обращении с ребенком. ...
...
— Спасибо, жду!
