Через гибель большевизма к возрождению России - вот наш единственный путь, и с него мы не свернем.
М.Г. Дроздовский. 1918 год
Гражданская война – одна из трагических эпох отечественной истории. Костры этого конфликта долго горели на теле нашей родины, а догорая, оставили на своём месте пепелища да руины. Спусковым крючком, ознаменовавшим начало многолетней смуты в России, стал Октябрьский переворот, свершившийся 25 октября 1917 года. Отношение к этому колоссальному по своей значимости событию размежевали единое российское общество на разные лагеря: красные, белые, зеленые, черные, голубые.
Однако двумя основополагающими силами, вершившими суд истории и определявшими путь дальнейшего развития России, были Красные и Белые. Именно исход борьбы между ними решал судьбу нашей родины.
Лидером, а по совместительству и верховным правителем белой России с 18 ноября 1918 года по 7 февраля 1920 года, был известный полярник и флотоводец, адмирал Александр Васильевич Колчак.
Мировоззрения Верховного Правителя России.
В этой статье я не стану растекаться мыслью по древу, а постараюсь зреть в корень. Зайдем с козырей, рассмотрев политический образ главного вождя Белого движения. Важно понять, что А.В. Колчак стал его символом, вожаком и миссионером. Именно осознание тех взглядов и мыслей, что вынашивал адмирал, позволяют понять, почему и за что он сражался во время Гражданской войны. За что бились белогвардейцы. Именно с ним связывали надежды многие видные деятели того времени и именно его кандидатуру пророчили в верховные правители всей России.
Тезисно пройдемся по этим взглядам.
До Февральской революции адмирал оставался равнодушен к любой политической теме. Он был и оставался в ней дилетантом, которого более волновали ученые исследования и военные сражения. Однако ближе к 1918 году у Колчака сформировались собственные взгляды.
Адмирал не был сторонником Учредительного собрания, либералом или социал-демократом. К концу 1917 года и на момент свержения Директории и установления единоличной диктатуры в своем лице он приветствовал сильную военную руку, способную навести порядок в стране, избавив от разлагающих последствий «керенщины».
Из письма Колчака генералу А.Н. Пепеляеву по поводу предложения срочного созыва Учредительного собрания в июле 1919 г.:
«...это будет победа эсеровщины, того разлагающего фактора государственности, который в лице Керенского и К естественно довёл страну до большевизма. На это я никогда не пойду...»
Позиция адмирала осталась неизменной и на допросе следственной комиссии в Иркутске:
«Я считал, что если у большевиков и мало положительных сторон, то разгон этого Учредительного Собрания является их заслугой, что это надо поставить им в плюс...»
Колчак, будучи ярым противником революции, не был сторонником реакции.
«Когда совершился переворот (падение монархии в феврале 1917 г. - прим.), я получил извещение о событиях в Петрограде и о переходе власти к Государственной Думе... Этот факт я приветствовал всецело. Для меня было ясно, как и раньше, что то правительство, которое существовало предшествующие месяцы (т.е. царское правительство - прим.),- не в состоянии справиться с задачей ведения войны, и я вначале приветствовал самый факт выступления Государственной Думы, как высшей правительственной власти.»
После Февральской революции Колчак не противодействовал новой власти, распорядившись принести присягу Временному правительству всем вверенным ему командам и офицерам.
Уже после мятежа и упразднения «Директории» 18 ноября 1918 года согласно результатам голосования, верховным правителем был избран Колчак.
Когда новоиспеченного диктатора пригласили в заседание и ознакомили с результатами голосования, он заявил, что «принимает избрание его от Совета министров в верховные правители и что он в политике своей не пойдёт ни по пути партийности, ни по пути реакции, а главной задачей своей государственной работы, в тесном единении с Советом министров, поставит организацию и снабжение армии, поддержание в стране законности и порядка и охрану демократического строя».
Из выступления А.В. Колчака:
«Меня называют диктатором. Пусть так — я не боюсь этого слова и помню, что диктатура с древнейших времен была учреждением республиканским.»
Колчак признавал приоритет военной власти над властью гражданской.
«По приезде моем в Омск (осенью 1918 г. – прим.), ко мне являлись многие офицеры из ставки и представители от казаков, которые говорили определенно, что Директории осталось недолго жить, и что необходимо создание единой власти. Когда я спрашивал о форме этой единой власти и кого предполагают на это место выдвинуть для того, чтобы была единая власть, мне указали прямо: «Вы должны это сделать».
Адмирал выделял военных в отдельную касту и выдвигал идеал своего видения русского офицера:
«Наше офицерство было демократизировано и не имело подобия и тени военного сословия, воинственности, склонности и любви к войне, что совершенно необходимо.»
А.В. Колчак, как и часть возглавляемого им Белого Движения, по существу относились к предтечи фашизма.
«Европейские демагоги и демократы думают, что и у нас социализм заразит народную массу, — это не случится; мы, военный класс, мы, потомки буси и самураев, этого не допустим. Мы задушим социализм войной и истребим при ее помощи все те элементы, которые окажутся зараженными. До сих пор мы просто рубим головы разносителям заразы и дезинфицируем таким образом очаги этой моральной чумы. Народы Востока переживали не раз эти эпидемии, у нас она была, и довольно серьезная, в период Асикага в XV столетии, мы с ней справились — и, как Вы знаете, весьма радикально. С другой стороны, мы никогда не допустим развития капитализма в той форме, какую этот строй производства получил хотя бы в демократических Соединенных Штатах. Мы не допустим плутократии и капиталу вмешиваться в государственное управление. С этим явлением мы боремся также, ибо понимаем, что банкир или фабрикант не может управлять государством и, получив власть, приведет неизбежно его к социальной заразе, упадку и даже гибели. Военная доктрина шире и глубже всякой другой системы, скажу более, она охватывает эти системы, в ней лежит и истинная свобода, и реальное благо, и счастье народов».
Мыслима ли военная диктатура без поддержки на национальный капитал? Сомнительно. Тем более, что вокруг Колчака, как и вокруг других вождей белого лагеря, формировалось философское и теоретическое течение, работавшее над «национальной концепцией». Спонсором белого течения была также Кадетская партия, изрядно поправевшая после 1917 года и ставшая выразителем идей белогвардейского электората.
После поражения в Гражданской войне некоторые участники Белого движения активно декларировали свою «профашистскую» позицию.
«Белое движение было даже не предтечей фашизма, а чистым проявлением его. Действительно, если пристально вглядеться в стимулы, двигавшие белыми, то в них выступает всё то же, что создаёт фашизм в других странах...» (с) К.В. Сахаров. Белая Сибирь.
Однако после возвышения Гитлера, возникновения национал-социализма и деятельности Третьего Рейха, что развязала Вторую мировую войну, а затем и Великую Отечественную, идеологи «белого фашизма» осудили немецкого фюрера, сразу же отдав свои симпатии более умеренным фашистским диктаторам, доктрины которых они считали воплощением национальной идеи. Изменилась и риторика некоторых видных теоретиков:
«Франко и Салазар поняли это и стараются избежать указанных ошибок. Они не называют своего режима "фашистским". Будем надеяться, что и русские патриоты продумают ошибки фашизма и национал-социализма до конца и не повторят их...» (с) И.А. Ильин. Наши задачи. О фашизме, 1948 год.