Почти полтора года прошло с отъезда Чулпан Хаматовой из России в Латвию, где актриса устроилась в труппу Нового Рижского Театра. В интервью Латвийскому Радио 4 актриса рассказала о том, что оказалось самым важным в эмиграции, а также поделилась своими впечатлениями от изучения латышского языка.
Первые месяцы эмиграции актриса назвала чёрными и страшными. «Ты лишаешься образа завтрашнего дня. Не просто будущего. А ты не понимаешь, то ты будешь делать завтра, чем ты будешь кормить детей. Главное богатство, которое есть в моей жизни - это люди. И друзья и не только. Многие незнакомые люди в Латвии, когда понимали, в какой ситуации мы оказались, пытались найти всевозможные варианты. Меня это поразило. В самый чёрный период, в первые 2-3 месяца эмиграции я ни разу не сталкивалась с ситуацией, в которой человек мне сказал бы «это не мои проблемы». Но спустя год с лишним жизнь Чулпан потихоньку наладилась: «Да, я безусловно успокоилась. Много работала, в том числе за пределами Латвии. И когда возвращалась в Ригу, то вдруг возникало это прекрасное ощущение, что ты возвращаешься домой. Психологически всё равно это ощущение стоп-кадра. Я всё равно в пространстве между». Материальная сторона жизни актрисы тоже наладилась: «У меня всё прекрасно. Я могу позволить себе снимать квартиру и помогать тому, кому нужна помощь». Актриса продолжает учить латышский язык, находя вдохновение в его синтаксических и грамматических отличиях от русского языка. «Я очень хочу выучить латышский язык, чтобы именно понимать его по-настоящему. Чтобы уметь дискутировать, чтобы это было обоснованно и грамотно. Мне кажется, это важная составляющая взаимодействия с обществом, в которое ты попадаешь. И это очень интересно. Меня это очень занимает - понимание, откуда все эти конструкции появились в латышском языке, почему говорят так, а не иначе. Если бы я кому-то советовала учить латышский язык, я бы посоветовала первым делом обратить внимание на совершенно незнакомые нам [синтаксические] конструкции. В нём отсутствует слово «иметь». Все прилагательные идут перед существительными. Отсутствует будущее время в том виде, в котором мы к нему привыкли. Сначала понять вот саму конструкцию - для меня это было самое сложное».
Свой уровень знания языка актриса пока оценивает низко: «Я на плохом уровне. Моя учительница говорит, что это B1. Не знаю, льстит ли она мне. Но я хочу так, чтобы я понимала каждое сообщение, которое я получаю в группе Нового Рижского Театра, а не в общих чертах». Также Чулпан объяснила, почему спектакль, который должен был стать её дебютной работой на латышском языке, сняли за день до премьеры. «Так бывает. Спектакль не случается художественно. Все стараются, все работают. Но он не рождается. Иногда спектакли выпускают в таком состоянии, дают им время настояться, задышать, и они получаются не совсем позорные. Иногда за этим стоит большое производство, деньги, и тогда в любом случае выпускают спектакль, и ты играешь нелюбимый спектакль и знаешь, что это халтура. В этом случае театр поступил смело и за день до премьеры сказал: Упс, не случилось. Там не было никаких денежных вливаний, это был низкобюджетный проект. Поэтому сняли». Ещё один проект театра с участием Хаматовой - постановка Дмитрия Крымова - тоже не был реализован. Новость о подготовке спектакля появилась в июле прошлого года, но Херманис решил повременить с пьесой из соображений политической уместности. Короче говоря, самоцензура мучает не только российских режиссёров.
«Дима Крымов придумал такую пронзительную пьесу, но было опасение со стороны артистов, и в итоге Алвиса Херманиса, что этот спектакль будет расценен латышскими зрителями как некое стенание по поводу русской культуры. Испугались, что сейчас не совсем время и место стенать о русской культуре. С чем я не согласна, потому что это спектакль про культуру вообще. И вообще про некоторую субстанцию, которая никому в этом мире с практической точки зрения не нужна, но необходима как воздух. Это и культура, и образование, и учителя и вот эта надстройка из чудиков, людей, которые почему-то есть в нашем мире. Да я пробовала их переубедить, у меня не получилось».