Дягилевский фестиваль (16+) уже перестал быть только исключительно музыкальным событием в жизни провинциального, но богатого на культурный бэкграунд города. Теперь Дягилевский фестиваль – это не только и не столько академическая музыка, сколько мультижанровое действо, в рамках которого демонстрируются оперные спектакли, концерты, богемные вечерники, открытые лекции и перформансы. Среди них Därdemänd (18+) – перформанс творческого объединения «Алиф» из Казани.
Команда единомышленников – танцовщик Нурбек Батулла, хореограф Марсель Нуриев, режиссер Туфан Имамутдинов и композитор Эльмир Низамов исследуют физический театр, национальную поэзию и музыку, чтобы найти связь своего народа с родным языком через призму постановок, в которых используют язык тела и танца.
Снимите ваши маски: премьера постановки «Бал-маскарад» (16+) на сцене Пермской оперы
В философии экспериментальной постановки Därdemänd (18+) – стихи классика татарской литературы поэта Закира Рамиева. Дэрдменд – псевдоним татарского мецената и поэта, с персидского языка слово переводится как «опечаленный». Поэзия Рамиева печальна и мелодична. Это попыталась изобразить группа «Алиф» в симбиозе пластики тела, сложного исполнения поэзии на татарском языке контртенора и звучания скрипки, альта и контрабаса. Музыкальное трио создает с перформером и исполнителем унисон действа. Зритель становится частью происходящего, погружаясь в атмосферу глубочайших переживаний.
Поэт Закир Рамиев, меценат и золотопромышленник, взявший себе псевдоним Дэрдменд, был представителен джадидизма. Идеологи этого движения выступали в конце XIX – начале XX века за обновление ислама в Российской империи. Их концепция основывалась на том, чтобы направить взор на Европу, не теряя ни своего национального самосознания, ни своих корней. В стихах Дэрдменда заложена эта идея просвещения и прогресса. По этой причине «Алиф» впервые обратились не к старинной национальной мелодике и ритму, а к европейскому строю музыки. «В целом, это один из наших методов – искать себя через подобные культурные гибриды», – отметил сам танцовщик перформанса Нурбек Батулла.
Перформер появляется перед зрителями в нательном белье. Каждый его шаг ритмичен и четко оформлен. На груди танцора кровь – бутафория это или нет, определить невозможно. Концептуальная картина драматического звучания поэзии Дэрдменда в сочетании с резкой и окровавленной импровизацией танцора выглядит так, словно все мы становимся частью сложной инициации. Изображение крови – не просто провокативный прием, завлекающий зрителя и создающий в нем чувство растерянности, а обряд посвящения, связь с духовной силой предков, символ единения духовной силы. Катрен, завершающий смысл стиха Дэрдменда, описывает эту связь:
Будет нужно, тысячу жизнейОтдадим за отчий кров.За родную землю жертваДо последней капли крови.
В звучании контртенора слова обретают проникновенную силу, а музыка вводит наблюдателя в своеобразную летаргию. Зритель уже не в состоянии оценивать происходящее, впадая в некий транс. Фокус зала находится на танцоре. Глубокое и ошеломляющее чувство. В каждом движении танцора чувствуется тревожный импульс, пронизывающий зрительский зал. По завершению перформанса еще какое-то время сохраняется чувство отчуждения от окружающей действительности.
Пластика тела с мотивом этнической композиции на татарском языке оставляет послевкусие рефлексии. Каждое движение перформера – порывистость, жесткость, мягкость или плавность соответствует одному из девяти стихотворений Дэрдменда. Перед началом спектакля зрителю предоставляют либретто – стихи, на которые исполняется опера. С одной стороны листа стихи написаны на оригинальном татарском языке. На другой – перевод на русский язык. Так зритель, не знакомый с национальным языком, может изучить позднее творчество Дэрдменда. Стихи пропитаны образами жертвенности, героизма и силы человеческой души, в которой откликается любовь к культуре предков.
Перформанс смог актуализировать искусство вековой давности, откликнуться у современного зрителя, преподнести смыслы и порассуждать на тему собственной идентичности, ценностях гуманизма и значении человека в этом мире. О том, что волновало Дэрдменда, а сейчас волнует нас самих.
Пермь постиндустриальная. Как креативный класс чувствует себя в Перми?