Что такое шеврон?
Это послание для внешнего мира или напоминание себе о чём-то важном.
Отличительная особенность этой войны: уставные шевроны (рода войск и т.д.) теперь мирно уживаются с бесчисленными вольными вариациями. Чего не было ни в Чеченскую, ни в Афганскую, ни тем более в Великую Отечественную.
Мода эта пришла с Запада и в России прижилась.
Еду недавно в лифте с супружеской парой: муж вернулся с фронта живым и здоровым, заплаканная от радости жена прижимается к нему всем телом. И всё бы хорошо, только...
На плече у служивого шеврон:
Люблю оружие и [женскую грудь].
Что там за груди такие на войне и как на эту трепетную любовь смотрит супруга - вопрос. Вообще чего только не встретишь:
Государственные символы, воодушевляющие девизы, напоминание о советском прошлом, шутки юмора, матюками пересыпанные:
Схема следующая: попалось на глаза нечто "прикольное" - купил - приладил на форму - воюешь. Хотя зачем обвешивать себя матюками - не пойму.
Неужели нет в душе ничего более важного, святого, красивого?
Война дело серьёзное и требует уважения к себе.
Вот первое русское знамя, Спас Нерукотворный, которому без малого тысяча лет. Живая связь времён: Дмитрий Донской перед этим образом молился накануне Куликовской битвы. И сегодня целые подразделения под этим же стягом воюют и носят его бережно - кто на руке, кто возле сердца:
Посмотрите документальный фильм "Испытание войной".
В одной из сцен - целая танковая колонная под этими древними флагами!
Гораздо лучше бессмысленного мата.
Или последняя строчка из Символа Веры:
Чаю [жду] воскресения мертвых и жизни будущего века. Аминь.
Когда смерть за плечами - самое время о главном вспомнить:
Я жду того, во что верю.
Тут ожидание раскрывается как направленность, как действие веры, а вера – как источник ожидания.
Славянское «чаю» сильнее русского «жду». «Чаю» включает в себя именно желание того, чего я жду, радость о нём как о приближающемся счастье.
Но чаять, ждать в этом смысле можно только чего-то, что я уже хотя бы отчасти знаю.
Вот тут-то и раскрывается нам то, что я называю особенностью – радостной и бесконечно глубокой – христианской веры.
Вера эта – не в утверждении отвлеченных умственных истин. Нет, она сама есть прежде всего встреча с Тем, Кого она утверждает, и потому – знание, видение души, пронзенность сердца.
Я чаю, я жду воскресения мертвых, потому что сама вера во мне, хотя бы в лучшие, чистые и высокие минуты моей жизни, пронизана пасхальным светом, тайным, но таким радостным знанием, что Христос воскрес из мертвых, чтобы нам открыть путь к нашему воскресению; Он даровал нам Свою бессмертную, из гроба воссиявшую, свободную от смерти жизнь, и тем самым – нашу смерть сделал входом, приближением, началом победы.
Я жду, я чаю воскресения мертвых, потому что оно даровано мне, потому что вся христианская вера есть не что иное, как внутреннее, умом недоказуемое и всё же самоочевидное знание, что человек призван к вечности.
-----------------------------------------------
"Великая Отечественная Спецоперация"
Автору важна обратная связь, комментарии приветствуются
-----------------------------------------------