Резкий звук поворачивающегося в замке ключа отразился от щелчков в груди Ани. Это был момент, когда ее муж вернулся с работы, и она знала, что, независимо от ее нынешнего состояния, маска улыбки, приклеенная к ее лицу, была необходима ради всей семьи. Она приняла подобострастие наложницы, послушно выполняя желания своего мужа.
У Ани было своеобразное отношение к будням и не меньшее опасение к выходным, когда вся семья собиралась под одной крышей. Атмосфера была напряженной, так как ей приходилось старательно следить за собой и детьми, следя за тем, чтобы ни у кого не сорвалось ни единого лишнего слова, не дай бог, спровоцировавшего папин гнев.
Павел, не нуждаясь в словесной подсказке, поддавался приступам гнева и истерикам, оставляя семью балансировать на грани напряженного молчания, готовясь к бурной ссоре или взрывному выяснению отношений. Он воображал себя воином, защищающим справедливость и аккуратность во всех аспектах жизни.
Войдя в их квартиру, которую они снимали семь лет, Павел излучал ауру царя Ирода, истощенного как морально, так и физически после изнурительного рабочего дня. Подсознательно он искал предлог, за который можно было бы ухватиться, облегчив свое эмоциональное бремя. Откровенно говоря, Павел был лишен умения управлять своими эмоциями, не причиняя вреда своим близким.
Аня отважилась выйти в коридор, держа на руках маленького Севу, и нерешительной улыбкой поприветствовала мужа. Уговаривая его присоединиться к ней на кухне за чашкой чая, она признала свою неспособность приготовить еду во время дневного хаоса. С четырьмя детьми и ее собственными усилиями по составлению текстов для интернет-магазинов, чтобы свести концы с концами, время было драгоценным ресурсом.
"Все в порядке, Павлик?" - спросила Аня, опуская взгляд, чтобы избежать напряжения мужа.
"Все в порядке", - раздраженно возразил он, продолжая унижать свою жену, утверждая, что после работы не было ничего существенного, что можно было бы съесть.
"Я все приготовила, на приготовление уйдет не более 20 минут. Пожалуйста, поиграй пока с детьми", - взмолилась она, надеясь успокоить как разочарование своего мужа, так и свою собственную вину.
"У меня нет никакого желания ни с кем играть", - проворчал Павел, не отрываясь от своего телефона. "Поторопись и готовь", - рявкнул он на Аню.
- Но я ждал, когда ты начнешь, с тех пор как дети все это время бродили вокруг. Я боюсь, что они могут пораниться возле плиты", - призналась она с чувством вины.
Небрежно подхватив Севушку, Павел поманил Оксану и Машу присоединиться к нему в комнате. Дети с радостью воспользовались возможностью провести время с папой, пока их мама на скорую руку готовила суп, надеясь спасти вечер гармоничным ужином. Она и не подозревала, что беда подстерегала ее за углом.
Первоначально Павел выразил желание поужинать исключительно со своей женой, исключив детей, надеясь на непрерывную беседу. Его недовольство начало проявляться, когда он обнаружил, что в пище не хватает желаемого уровня солености. Возмущенный, он сделал Ане выговор за то, что она не смотрела на него определенным образом, и назвал ее "ненормальной", задавшись вопросом, почему у других мужчин нормальные жены, в то время как он обременен кем-то необычным.
Ошеломленная, Аня разрыдалась, устав от беспочвенных обвинений и постоянного напряжения, удушающего ее существование. Все, чего она жаждала, - это спокойной семейной жизни, неторопливых прогулок с детьми и гармоничных бесед с мужем. Озадачивающий фактор заключался в ее недоумении по поводу ненасытного влечения к драме, которым обладают мужчины.
Примечательно, что это был третий брак Ани, каждый раз проходивший по устрашающе схожей траектории. В ту ночь она лежала, поглощенная горем, и подушка впитывала тяжесть ее безмолвных слез. Замаячила мысль о том, чтобы оставить тирана, но обязательства перед маленькими детьми привязывали ее к этой ситуации. Моменты нежности между Павлом и детьми, когда они искренне обожали его, поколебали ее решимость уехать.
Аню всю ночь мучили тревожные сны, и на следующее утро она проснулась усталой, но придерживалась своего распорядка дня. Она встала с постели, изобразив милую улыбку Павлу, и отправилась собирать младших девочек в детский сад.