Анналена Бербок пообещала оставить немцев без штанов ради Киева. Поддержала увеличение Европейского фонда мира на €3,5 млрд, при том, что и так к ней довольно много претензий, что она пренебрегает потребностями самих немцев и их мнением. Потому что её заявления о том, что она ставит Украину на первое место, независимо от того, что об этом думают немцы. Партия «Зелёных» понизила её рейтинг, и она опустилась уже на 5-е или 6-е место, и все заявления, изначально заявленные зеленой повесткой, плохо согласуются.
Сергей Михеев: Это её цитата? Она так и сказала, что оставит без штанов? Или это ещё кто-то написал?
Это аналитика. Она говорит о том, что мнение немцев о её действиях в принципе ей не очень интересно.
Сергей Михеев: Понятно. Если вы не хотите думать, когда голосуете за всех «зеленых» и «голубых» - так оно и будет дальше. Потому что все эти цвета, включая «зеленых», - это все просто декорации. В какой-то момент это была модная повестка, хорошо раскрученная и разрекламированная, а в реальности за этим был другой политический смысл. На самом деле они никогда «зеленой» повесткой не занимались. Напомню, Ангела Меркель тоже была выходцем из партии «Зелёных». И что в ней «зеленого»? Видимо, ничего.
Просто западная политическая технология в какой-то момент подхватывает или создает те или иные модные течения, в рамках которых можно проводить новые партии, избирательные кампании и т.д. Бербок такая же. С одной стороны, это конъюнктурный проект партии «Зеленых»; а с другой стороны - феминистская повестка: «Смотрите, женщина! Как всё будет хорошо и здорово! «Зеленая» и женщина – это просто предел мечтаний». Думаю, неизбежно эта мода начнет сдуваться.
Мода на зеленых человечков?
Сергей Михеев: И на «зеленых» женщин, и на других странных людей. Толку никакого нет. Ясно, что это немножко поработает, и ресурс исчезает. Что касается Бербок, она встроена в эту повестку и говорит, что говорит. Вопрос в том, насколько от неё что-то зависит? Надо понимать, решает ли она что-нибудь? Видимо, не решает. Она может делать какие-то заявления, но в политике поддержки или неподдержки Украины не она является ключевой фигурой. Мы привязываемся к ней как к публичному лицу, а ясно, что политика решается за её спиной.
Два вопроса в другом. Первый: сколько ресурсов есть у Европы для того, чтобы поддерживать украинский проект в таком режиме? Сможет ли она это делать достаточно долго? Второй: сможет ли слишком долго это терпеть общественное мнение? Если да, то насколько, в том числе в Германии и в Европе вообще? Пока терпит. Насколько я понимаю, особых проблем с этим нет у европейских властей, хотя там потихоньку зреет недовольство. Есть оно или нет, можно будет понять на следующих выборах, и то, если про эти выборы слишком хорошо думать. Считаю, как надо, так и отрегулируют эти выборы. Есть, конечно, там ресурсы регулирования, но все будет зависеть от того, получит ли к следующим выборам европейская и немецкая элита какие-то вменяемые доказательства успеха поддержки украинского проекта.
Пока в качестве успеха поддержки есть только тот факт, что Украина ещё функционирует как политический режим. «Она могла не функционировать, а вот функционирует». Хотя непонятно, какое дело рядовым немцам до того, будет Украина или не будет её. Но как успех это будет всё сложнее и сложнее представлять. Если явных успехов не будет, то к следующим выборам накопится определенное раздражение. Насколько его политически смогут реализовать в Германии – это вопрос.