Один мой информированный знакомый рассказал, в чем подоплека пригожинского «похода на Москву» (кое-что, впрочем, уже мелькало в интернете). Речь не о принципах, как было объявлено. Все гораздо проще и тривиальнее: деньги.
Владимир Путин не случайно рассказал об объемах финансирования ЧВК «Вагнер» — президент, конечно, знал об основных движущих мотивах главы «Конкорда». Он пообещал разобраться с тем, почему компания зарабатывала на поставках продуктов военным, если входящая в ее состав ЧВК «Вагнер» и так полностью финансировалась государством.
«Содержание [«Вагнера»] полностью взяло на себя государство, а часть вот этой всей группы — компания «Конкорд» — в это же самое время заработала 80 млрд рублей», — отметил Путин. «Надеюсь, что в ходе этих работ никто ничего не украл или, скажем так, украл поменьше», — продолжил он. «Безусловно, мы будет со всем этим разбираться», — подчеркнул глава государства.
Как мне объяснили, «Конкорд» поставлял продуктов армии примерно на 120 млрд рублей ежегодно. Однако когда началась спецоперация, финансирование срезали — до тех самых 80 млрд, о которых упомянул президент. В Минобороны решили, что при проведении военных действий схема снабжения частной структурой невозможна и решила обходиться традиционным способом — собственными силами.
Фактически, Евгению Пригожину срезали финансирование по «продуктовому» контракту в полтора раза. Что ему по понятным причинам категорически не понравилось. Поэтому сначала начались громкие жалобы на дефицит боеприпасов, а потом — резкая критика руководства Минобороны и Генштаба.
В конце концов владелец «Конкорда» решил, что достаточно силен и авторитетен, чтобы шантажировать самого Владимира Путина. Остальное вы знаете.
Я не настаиваю, что подоплека мятежа — именно финансовая. Как говорится, почем купил. Однако рассказ моего знакомого кажется мне весьма правдоподобным и многое объясняющим. Во всяком случае, в истории много примеров, когда тайным мотивом тех или иных действий были деньги.
Если все это так, то Евгений Пригожин не «слетел с катушек», как посчитали некоторые политологи, а просто переоценил свои возможности.