Итак, перед вами один из лучших особняков Москвы конца 19-го века. Его построил для своей семьи Викула Елисеевич Морозов в Подсосенском переулке (ранее Введенском).
Род текстильных промышленников Морозовых очень большой. Напомню, что основателем династии был Савва Васильевич Морозов. У него было пятеро сыновей, от которых пошли основные ветки династии. Мы с вами сегодня будем знакомиться с семьей старшего брата Елисея Саввича, который основал в Никольскую текстильную мануфактуру (теперь это Орехово-Зуево). Это было большое производство и приносило хорошую прибыль. Но вскоре он отошел от дел, передав бразды правления своей жене Евдокии Диомидововне. А сам стал заниматься вопросами религии и писать трактат о пришествии Антихриста.
Позже управление фабрикой переходит к сыну Викуле Елисеевичу. Он начинает энергично расширять и модернизировать производство. Помимо фабричных корпусов, он строил для своих рабочих казармы, оснащенные электричеством, водой и отоплением. А также открыл в Никольском школу и больницу.
В 1868 году Викула Елисеевич купил здесь обширный участок земли, который начинался от Подсосенского переулка и шел до Земляного вала, теперешнего Садового кольца. Здесь находилась небольшая усадьба, которую мы с вами сейчас можем видеть в глубине участка. Обратите внимание на это здание. В советское время оно было надстроено тремя этажами, но можно увидеть контур первого этажа и полуподвала. Это и есть усадьба, которую купил Викула Елисеевич. Она многократно перестраивалась до революции и после. Сейчас она потеряла прежний облик. Но по слухам внутри еще есть помещения с прежней отделкой, но значительно перестроенные.
У Викулы Елисеевича было пятеро сыновей и 6 дочерей. Для такой большой семьи нужен новый дом. И в 1879 году он заказывает проект нового дома архитектуру Михаилу Чичагову, который выстраивает двухэтажное здание по красной линии переулка.
Здание это прекрасно сохранилось. В советское время не надстраивалось, ни перестраивалось. Так что мы с вами можем видеть прекрасный образец усадьбы второй половины 19-го в стиле эклектики. Фасад богато декорирован гирляндами, амурами, вазонами, маскаронами, над карнизом в центре можно увидеть картуш с монограммой «М». Парадный вход в усадьбу украшает балкон, поддерживаемый атлантами. Создателем этих атлантов иногда упоминается скульптор Сергей Конёнков.
Усадьба Морозовых — это одно из самых больших частных зданий 2-й половины 19-го века. Площадь дома более 2700 кв м. Первый и второй этажи где-то по 1000 кв м, плюс жилые антресоли и подвал. На плане первого этажа я насчитала 14 комнат, плюс коридоры и лестничные марши. Большой дом для большой семьи.
На втором этаже сохранилась отделка архитектора Михаила Чичагова. А первый этаж был переделан архитектором Осипом Шехтелем в 1895 году по заказу старшего сына Алексея Викуловича уже после смерти отца.
Заходим в усадьбу и попадаем вестибюль в египетском стиле. Мода на Египет появилась в Европе с конца 18 века. Со времен открытий европейцами этой древней культуры. С 1870 года эта мода сделала еще один виток после написание оперы Аида композитором Джузеппе Верди. Он получил заказ от египетского правительства на создание оперы из истории Древнего Египта для торжественного открытия Суэцкого канала. Опера сразу приобрела мировую известность и популярность. И в интерьерах стали опять использовать египетские мотивы. В Москве есть несколько усадеб, где использовался этот стиль. В голову сейчас приходит особняк Смирнова на Тверском бульваре, тоже работа Шехтеля, особняк Михаила Морозова на Смоленском бульваре.
Обычно интерьеры таких особняков оформлены в разных стилях. Вот и в этом особняке можно увидеть целую ретроспективу архитектурных стилей. Начнем осмотр особняка со второго этажа. Итак, мы с вами поднимаемся по беломраморной лестнице. Потолочные фризы здесь расписаны технике гризайль (имитация на плоской поверхности скульптурного рельефа). В основном здесь изображены грифоны. Это мифические животные с головой крыльями и когтями орла, телом льва. Олицетворяют власть над небом и землей.
Холл на втором этаже отделан в стиле римских вилл, в так называемом помпейском стиле. Распространение стиля в искусстве способствовали раскопки в середине 18-го века в Италии городов Помпеи (отсюда произошло название стиля) и Геркуланума. Здесь сохранились росписи не только потолка, но и стен. Холл является центром особняка отсюда можно попасть в несколько залов, а также есть выход на балкон, который поддерживают атланты.
Хочу отметить, что в особняке не сохранилось оригинальное напольное покрытие. Раньше здесь был наборный паркет. Сейчас же мы видим паркет 1970-х годов или более позднего периода. Также в особняке не сохранились оригинальные мебель и светильники.
Теперь я хочу начать рассказ о последнем хозяине этой усадьбы Алексее Викуловича Морозове.
В 1894 году умирает отец Викула Елисеевич и оставляет усадьбу своим сыновьям. Напомню, что их было пятеро, но к тому моменту Федор уже умер. В этой усадьбе остаются жить Алексей и Сергей. А Иван и Елисей переезжают в особняк в Леонтьевском переулке. В 1895 году братья нанимают архитектора Федора Шехтеля для переделки особняков. То есть Шехтель переделывает этот особняк для Алексея, старую усадьбу, которая находится в дворе для Сергея. А также переделывает особняк Ивана в Леонтьевском переулке и для него же строит загородную дачу в Петровском парке. Также нужно отметить, что Шехтель строил загородную дачу для отца Викулы в Одинцово. И еще он оформил надгробия отцу, матери и брату Федору на Преображенском кладбище. Вот такой масштабный проект.
После смерти отца Алексей Викулович занят переделкой этого особняка и духовным завещанием отца, по которому переводит 400 тысяч рублей на строительство в Москве детской больницы. В Москве на тот момент уже было 4 больницы, но нехватка мест была очень большая. Так в Москве появился большой современный больничный комплекс, который мы и по сей день называем Морозовской детской больницей. Находится она на Мытной улице.
Алексей Викулович не питал особой страсти к семейному бизнесу и в 1900 году передает дела брату Ивану, а сам начинает заниматься коллекционированием. В основном он собирает три коллекции — это коллекции икон, коллекции российских гравюр и коллекцию русского фарфора. Сейчас практически единственным украшением этого зала является камин. А раньше здесь стояли витрины с фарфором. Постепенно коллекция разрасталась и под свое собрание Алексей Викулович оставил весь второй этаж.
За годы собирательства Алексей Викулович составил полное научное описание своей коллекции фарфора (более 2600 предметов). Это каталог, систематизированный по заводам, в хронологическом порядке, практически каждый предмет был атрибутирован и имел дату производства. Вот что он писал в своих воспоминаниях - «В процессе собирания я не гнался за исключительными работами, а поставил себе задачу дать полную картину развития этой важной отрасли в русской художественной промышленности». Здесь были и первоклассные произведения Императорского завода, и частные заводы: Гарднер, Попова, Батыршина, Сафронова, Корнилова, Гжельских заводов и редкие малоизвестных фабрики. Это было уникальное собрание и огромный научный труд.
Одновременно с этим Алексей Викулович собрал большую коллекцию старинных икон. В его собрание было 219 икон от 13-го до 18-го веков. В Москве было три выдающихся коллекции старинных икон – у Ильи Остроухова, у Степана Рябушинского и у Алексея Морозова. В 1914 году он поручает архитектору Илье Бондаренко пристроить к усадьбе флигель и сделать там три зала с верхним светом для размещения коллекции икон и фарфора.
Теперь осмотрим главную жемчужину этого особняка - готический кабинет хозяина. Это одно из лучших творений Федора Шехтеля. Кабинет полностью отделан дорогим темным деревом. Для создания этого объема были разобраны межэтажные перекрытия и получилось большое двусветное пространство.
Кабинет наполнен интересными деталями. Глаза разбегаются, не знаешь на что смотреть. Здесь и камин из белого мрамора с горгулья и с маленькими головами грешников.
Камин красиво обрамляет лестница, которая ведет на второй этаж в библиотеку. Вход в библиотеку охраняет гном, в раскрытой книге у него написано на латыни Vita Brevis, Ars Longa ("Жизнь коротка, искусство вечно" изречение Гиппократа)
Для окончательного образа готического кабинета Федор Шехтель предлагает художнику Михаилу Врубелю написать панно на тему «Фауста» Гете. Это была уже вторая совместная работа. Первая - особняк Морозовой на Спиридоновке.
Вот что пишет Шехтель в своих записках: «В 1896 году я заказываю Врубелю четыре панно для двухэтажного кабинета дома Алексея Морозова из сюиты «Фауст». Из них три очень узких изображают отдельные фигуры Фауста, Маргариты и Мефистофеля. Они идут вдоль лестницы, поднимающейся в библиотеку. Четвертое же изображает Фауста и Мефистофеля, летящих на конях над спящим городом».
Сразу скажу, что это принты. Подлинные живописные панно находятся с 1929 года в Третьяковской галерее.
А теперь мы с вами поднимемся в библиотеку. В центре библиотеки располагаются шестигранный стол, изготовленный по проекту Шехтеля. Изначально каждая вторая ячейка шестигранника представляла собой витрину, где были выставлены ценные раритеты из собрания Алексея Викуловича русских литографических портретов и гравюр .
Вот что пишет Алексей Викулович в своих воспоминаниях: «Я начал собирать русские гравированные портреты осенью 1895 года. Основания было положено покупкой у господина Тастевена около 1000 листов из Тюляевской коллекции. Затем я непрерывно пополнял свое собрание покупками в России и за границей … Постепенно за 16 лет по мере увеличения моего собрания образовался обширный труд».
В 1912 году Алексей Викулович печатает это собрание в скоропечатне Левинсона тиражом 500 экземпляров. Это объемное четырёхтомное собрание из 12 тыс листов, где в алфавитном порядке собраны портреты русских царей и императоров, представителей аристократии, ученых, деятелей культуры и духовных лиц. В начале каждого тома находится краткая информация об изображенном человеке и техническое описание самой гравюры.
Вдоль стен стоят дубовые книжные шкафы, изготовленные специально для этого помещения. Они стилизованы под средневековый город. Верх шкафов изображает черепичные крыши домов и башни. Эти шкафы, а также специальные витрины для коллекции фарфора, деревянные панели, прочие детали и мебель были изготовлены по эскизам Федора Шехтеля на мебельной фабрике Павла Шмидта, который являлся поставщиком императорского двора и был мужем родной сестры Алексея Морозова Веры Викуловны.
Со второго этажа хорошо рассматривать расписной потолок и витражи.
На первом этаже под библиотекой находится небольшая гостиная в стиле рококо. Стены гостиной декорированы французскими гобеленами 18-го века, которые специально покупал Шехтель для этого зала. Для сохранения этих гобеленов был выбран полумрак, который обеспечивал уникальный потолочный светильник. За матовым стеклом находились лампочки. Для технического обслуживания этого освещения использовался шестигранный стол наверху, который мы с вами видели в библиотеке.
Для зрительного увеличения пространства в двух противоположных углах расположены зеркала. В одном углу зеркальный эркер с диванчиком, а напротив зеркало над камином из великолепной яшмы. Кроме напольного покрытия сохранилась изысканная отделка гостиной. Обращают на себя внимание роскошные двери с великолепный резьбой и сохранившимся замком. А также вентиляционные решетки и решетки отопления. В общем, это еще один маленький шедевр от Федора Шехтеля. Уже в стиле рококо.
Переходим в столовую. Она оформлена в русском стиле. Мы видим причудливую резьбу из тонированного гипса. Обращает на себя внимание большая печь в русском стиле.
Изначально Алексей Викулович планировал украсить столовую панно Врубеля на сюжет «царя Салтана». С художником был заключен контракт, но он не был реализован из-за болезни Михаила Врубеля. В 1904 году Врубель написал Алексею Морозову из Петербурга: «Ваше желание иметь на стенах Вашей столовой мои композиции на сюжет царя Салтана. Кое-что мною было сделано ещё до моей болезни в смысле поиска сюжета и приёмов. Но я желал бы снова приступить к исполнению этой работы. Для этого я хотел бы слышать от Вас снова подтверждение, что вы не изменили Вашему желанию иметь эту работу и на тех же условиях: мне помнится, мы условились на 2 тысячах, из которых я уже получил от Вас авансом 500 рублей. Потом я очень просил бы Вас, так как записи размеров утерялись, распорядиться вновь обмерить те пространства, которые в столовой были затянуты голубыми фонами. В надежде, что они все еще пустуют и что вы не изменили Вашему желанию, жду от вас пару слов». Через 5 дней Алексей Морозов ответил художнику и сообщил необходимые размеры для панно столовой. Но из-за нового приступа болезни Врубель не смог осуществить этот заказ, от которого сохранились два эскиза и неоконченная картина «33 богатыря».
Еще есть любопытные воспоминания об этой столовой, написанные Маргаритой Кирилловна Морозовой, которая была женой двоюродного брата Михаила Морозова. Она была хорошей приятельницей Алексея и часто была гостем на обедах в этом особняке. Она вспоминала: «Это был человек тонкого ума, очень остроумный, любивший женское общество, хотя сам не женатый… Его обеды были всегда лучшими из всех, на которых мне пришлось когда-либо бывать. В маленькой столовой стоял посередине комнаты огромный стол, накрытый белоснежной скатертью весь сплошь заставленный закусками и графинами с разноцветными водками и винами. Посредине стола на серебряных длинных блюдах лежали розовые рыбы, семга и лососина. Сбоку сверкающий хрустальные жбан со свежей икрой. На другом конце стола огромный окорок и красные лангусты, весь остальной стол был заставлен вазочками и тарелками со всевозможными колбасами, сырами, копчеными рыбами, салатами, чего-чего только не было!».
Переходим в соседний зал. Назначение его не известно.
Еще в 1913 году Алексей Викулович собирался передать всю свою коллекцию в дар Москве, но реализации этого плана помешала Первая мировая война и последующая революция.
В марте 1918 года его особняк был бы захвачен анархистами, которые размещались здесь около месяца. Часть коллекции пострадала от этого. Были утрачены коллекции серебряных и лакированных табакерок и другие ценные предметы. В августе 1918 года Алексею удалось получить Охранную грамоту, по которой дом признавался квартирой-музеем гражданина А. В. Морозова. Он был поставлен на учет и взят под охрану как национальное достояние, благодаря чему не подлежал реквизиции и уплотнения. В этом же 1919 году здесь открылся «Музей-выставка художественной старины». Алексей Викулович оставался пожизненным хранителем коллекции. Газета «Вечерние Известия» писала: «Состоялось открытие фарфорового отделения музея русской художественной старины, национализированного собрания А.В. Морозова. Настоящее собрание является самым значительным в России, как по качеству так и по художественной ценности выставленных образцов этой изящной отрасли художественной промышленности. Музей будет открыт по средам и воскресеньям от 11:00 до 14:00. Адрес: Введенский переулок, 19».
Позже коллекция была расформирована. Собрание икон перешло в Исторический музей и Третьяковскую галерею, а собрание гравюр в музей Изобразительных Искусств. А в 1921 году здесь открылся Музей фарфора.
Интересны воспоминания того периода архитектора Ильи Бондаренко. «Морозов не бросился за рубеж, остался около своего собрания и с удивительным покорным спокойствием занимался описанием и охранением своего музея. Скромно живя в двух нижних комнатах своего особняка, он всегда был на месте и радушно встречал посетителя… и с увеличением истового собирателя показывал новые поступления».
В 1932 году это собрание фарфора было переведено Государственный музей керамики в усадьбу Кусково, где и находится по сегодняшний день.
В 1934 году Алексей Викулович умирает. Он был похоронен на семейном участке Преображенского старообрядческого кладбища. Он прожил 77 лет. Будем помнить его и его вклад в русскую культуру. Надеюсь, вы прониклись уважением к этому уникальному человеку.
Спасибо большое за внимание. Буду благодарна на лайки, комментарии и подписку :)))
!!! Еще об одном шедевре архитектора Фёдора Шехтеля можно прочитать в другой моей статье. Заходите по ссылке здесь
#усадьбыМосквы #особнякимосквы
#интерьерымосквы #закрытыеособняки