Конец XVIII - начало XIXвеков
Российская Империя и ее враги
Вторая половина XVIII века характерна для России интересом, который был проявлен к различного рода иностранным источникам по вопросам военного искусства, в том числе и по агентурной работе, обеспечивающей успех действий войск. Это объяснялось отчасти влиянием царствовавших в то время в России иностранцев и, кроме того, интересом к использованию чужого опыта.
Выдающиеся русские полководцы П. А. Румянцев-Задунайский и А. В. Суворов придавали большое значение применению различных военных хитростей. Использование этих приёмов основывалось на глубоком знании психологии противника. Так, в дополнение к диспозиции штурма Измаила в декабре 1790 года Суворов даёт указание командирам частей: «Ракетами приучать бусурман, пуская оные в каждую ночь во всех частях пред рассветом». Дезинформация противника о начале штурма ослабила бдительность турок, что способствовало внезапности действительной атаки крепости.
Во время Итальянского похода, готовя нападение союзных армий на Ривьеру, А. В. Суворов разработал ряд мероприятий по маскировке действительных намерений русских и австрийских войск и дезинформированию французов. Они сводились к следующему.
«1. Чтобы армия оставалась при Боско и Терцо, показывая вид, что намерена с той стороны атаковать неприятеля.
2. Чтобы армия беспрестанными демонстрациями и рекогносцировками вводила неприятеля в заблуждение, избегая излишней потери людей и распространяя слух будто предпринимает осаду Гавои.
Со стороны же Тендского прохода ничего не предпринимать, дабы не обнаружить настоящих наших видов.
Если план этот одобрен будет г.г. начальствующими генералами, то чтобы, кроме них и генерал-квартирмейстера*, никто не знал о нём».
Это один из ярких документов, показывающих использование А. В. Суворовым всех основных элементов маскировки войск, включая и дезинформирование противника.
Как показывает дальнейший ход событий, французское командование действительно было дезориентировано в намерениях Суворова, а его подлинные планы были успешно реализованы.
М. И. Кутузов с большим мастерством занимался агентурной работой и требовал этого от подчинённых ему генералов и офицеров. Командуя в 1811 —1812 гг. Молдавской армией, он имел агентуру даже среди руководящих лиц турецкой администрации. В частности, в ряде документов упоминается Видинский губернатор Мулла-паша, который находился на связи у генерал-лейтенанта А. П. Засса, командовавшего войсками правого фланга Молдавской армии. В инструкции Воинову, в связи с вступлением его в должность вместо А. П. Засса, М. И. Кутузов пишет следующее: «...дружеские сношения г.-л. Засса с Видинским пашой (Мулла-паша) обеспечивают доселе нам правый фланг. Дозволенная нами ему коммерция с Австриею и корыстолюбивые виды побуждали его быть в мирном с нами положении вопреки самого гнева султанского. Таковое поведение его не могло и не раздражить Порты, и я по последним моим достоверным известиям знаю, что Вели-паша, Бошняк и Мухтар-паша доискиваются его головы по повелению султанскому и для того бродят около Видина... Посредством конфидентов, уже генерал-лейтенанту Зассу известных, и других, которых вы иметь стараться будете, извещайтесь почасту о всём, на той стороне Дуная происходящем, и, в случаях надежных ими руководствуясь, мне о заслуживающем внимания доносите».
В результате принятых мер, среди которых не последнюю роль сыграла дезинформация с помощью агентуры и демонстративные действия войск, М. И. Кутузову удалось с меньшими силами разгромить турецкие войска Ахмед-паши и добиться заключения так необходимого в то время мира для России (Бухарестский мирный договор от 5 мая 1812 года), несмотря на все интриги французов.
* Опыт Семилетней войны выявил многие недостатки квартирмейстерской части как вспомогательного органа высшего командования, что повлекло создание на базе её в 1763 году Генерального штаба. Во второй половине XIX века должности генерал-квартирмейстеров были введены в штабах военных округов. Генерал-квартирмейстеры стали ближайшими помощниками начальников штабов. Они занимались вопросами размещения и передвижения войск, их боевой подготовкой, мобилизационной готовностью.
В России первоначально генерал-квартирмейстеры назначались только на время войны, но с конца XVIII века должность стала постоянной. Изначально в обязанности генерал-квартирмейстера входило изучение местности, организация расположения и передвижения войск и госпиталей, подготовка карт, возведение укреплений, обеспечением тыловой инфраструктуры. Позднее к ним прибавились обязанности по руководству разведкой, строительству мостов, ведению детальных записей о сражениях.
Генерал-квартирмейстер российского Генерального штаба к началу XX века был ближайшим помощником начальника Генерального штаба по исполнению оперативных и стратегических задач, по заведованию службою офицеров генерального штаба и по руководству их военно-научными занятиями и работами.
(Источник В.И. Венедиктов)