С французской школой мне, конечно, повезло: на среднем уровне (Intermédiaire) у нас было аж три преподавателя: бодренькая без пяти минут пенсионерка Мадам Карналь по грамматике, общительная Катя (с ударением на последний слог) по разговорному, и Доминик, элегантная дама, начисто лишённая харизмы, по всему остальному. И как раз у неё занятия проходили три раза в неделю, тогда как у других наставниц - по одному.
В нашем интернациональном классе над языком Гюго издевались с русским, испанским, китайским, бразильским, индонезийским и болгарским акцентом. И если на общих и грамматических классах этого практически не ощущалось, то на разговорных уроках лингвистические особенности проявляли себя во всю силу.
Возможно, если бы не финансовый аспект, я бы проучилась в этой школе подольше, но и двух лет было вполне достаточно, чтобы уйти в свободное плаванье. Я, конечно, нет-нет, но возвращалась к учебникам и тетрадкам, но всё же активная фаза обучения была уже позади. Теперь я только «записывала на корочку» всё, что видела, слышала и использовала день за днём.
На долгое время французский язык заполонил собой всё пространство вокруг меня, что в общем-то было не трудно в практически полном отсутствии русско- или англоговорящего окружения. Книги, журналы, газеты, блоги, кино и сериалы, говорили исключительно на французском. Даже Шелдон Купер. Плюс к этому каждый день приносил новый урожай бюрократической макулатуры на французском, с которой разбираться приходилось самостоятельно. Кажется, за первые пару лет жизни в Швейцарии я написала столько писем и текстов на французском, сколько не написала на русском за тридцать лет жизни в России.
Фоточка из тех времён.
