Она помнила. Был сверкающий апрельский день, море дерзкого солнечного света заливало кабинет.
Валерка влетел в класс, бросил сумку на парту, небрежно взъерошил черную длинную челку и повернулся к ней:
- Демидова, дай русский списать! А я на тебе женюсь!
Вера задорно ответила, насмешливо сморщив нос:
- Шахов, иди на фиг!
- Злая ты женщина, Демидова! Не буду я на тебе жениться. Я лучше на Калинкиной женюсь. Люсь, дай русский скатать!
Звенит звонок, началась литература. Вера не слушает Ларису Павловну. Она смотрит на Валеркину прямую, подвижную спину, на четкий профиль, залитый солнцем, на черные пышные волосы на его затылке.
Словно почувствовав ее взгляд, Валерка поворачивается, смотрит в упор своими невероятными черными глазами, смотрит каким-то непонятным, долгим взглядом, без улыбки.
Раздается голос Ларисы Павловны:
- Шахов и Демидова, вы сегодня наговоритесь или нет? Вера, от тебя не ожидала!
Валерка, словно опомнившись, включает свое обычное:
- А это я оказываю тлетворное влияние на Демидову!
- Шахов, еще одно слово - вылетишь за дверь!
- А я уже заткнулся, Ларис Пална!
Урок идет своим чередом. Лариса Павловна что-то объясняет, мел стучит по доске, кто-то старательно пишет, кто-то пялится в окно - там бушует золотой апрель, кто-то шепчется украдкой, а Вера, забыв обо всем, смотрит на Валеркин затылок, в груди странное тепло, тревожное и приятное, она перебирает в уме его слова: " Демидова, я на тебе женюсь. Женюсь... на тебе женюсь..."
И улыбается бездумно и счастливо, и думает, что сегодня какой-то совершенно особенный день...
Он, как морское чудовище, похитил ее сердце и утащил его куда-то в неведомую пучину океана - там парят большие разноцветные рыбы, шевелятся шелковые водоросли, лежат обломки затонувших кораблей, и усмехаются зеленые глаза коварной русалки, соблазнившей простодушного моряка...
Со школьных портретов на нее укоризненно смотрит мрачновато-серьезный Достоевский, насмешливо подмигивает глазом веселый Пушкин: " Это первая любовь, девочка. Так бывает! Это уже не литература, это - химия. Не так ли, господин Менделеев?"