О спектакле театра «Большая медведица» «Оркестр» по одноименной пьесе Жана Ануя. Премьера 15 июня 2023
Что бы ни случилось, сохраняйте пристойный вид.
Это ваш долг, перед вами публика!
Жан Ануй, «Оркестр», 1959
Наше искусство обожает менять географию, и делает это весьма успешно: отечественный Шерлок Холмс в исполнении Василия Ливанова признан лучшем в мире самой правнучкой Артура Конан-Дойла. Уверена, что наши мушкетеры и вся лондонская сцена из компании Соммерсета Моэма им не уступят. Культурологическое путешествие по странам и континентам удается благодаря глубокому пониманию иной культуры и безупречному вкусу.
Спектакль театра «Большая медведица» - не исключение. В нем столько изысканности и французского шарма, что современный Париж мог бы позавидовать, ведь времена Коко Шанель давно миновали, и с тех пор «Франция разучилась одеваться» по-настоящему.
Этот упрек не относится к изумительным костюмам, созданным театром, обычно отличавшимся классической сдержанностью сценографии. Но перед нами Франция — послевоенная и дополиткорректная, что позволяет поразить столичную сцену ослепительным сочетанием сдержанного шика с галльским блеском.
Автор преднамеренно подробно останавливается на костюмах, потому что нечасто можно встретить идеальное сочетание элегантности, сдержанности и эффектной выразительности на современной сцене. Алый берет, рубиновые банты в прическе, небрежно повязанный шелковый малиновый шарф, пунцовые цветы (непременно в разных местах одежды!), красный поясок, тоненькие бусы, роза в прическе, круглая французская шапочка, не напяленная, а надетая так, что сразу видно: перед нами француженка, - в сочетании с черными одеждами и черным задником сцены, разбавленные бледно-желтыми перчатками оркестрантов — все создает атмосферу изысканного шика, на который способны не только французы.
Всего два цвета: стендалевские красное и черное, а какой замечательный эффект! Я очень рада, что в нашем городе есть театры, способные научить публику хорошему вкусу. Их мало, но они есть.
Итак, Жан Ануй и его «Оркестр». Маленький курортный городок, маленькое кафе, куда приходят пациенты отвлечься от своих хворей, а отвлекает их маленький оркестр, не срывающий звезд с неба, но имеющий стабильную зарплату и бесплатные напитки в антракте. Это весьма неплохо для музыкантов, не избалованных славой. Стандартный набор: две скрипки, виолончель, контрабас, альт, флейта и фортепьяно. Ничего особенного. Музыканты разного уровня. Есть солистки, звезда которых давно закатилась, а есть обычные ремесленники. Их долг — развлекать и отвлекать. Они живут и играют, общаются и вступают друг с другом в отношения — от любовных
...и дружеско-доверительных
...до взаимонетерпимых.
Таким разным людям трудно ужиться вместе, их постоянно раздирают внутренние и внешние противоречия — все как в жизни, все как всегда. Задача руководительницы оркестра мадам Ортанс — добиться от участниц в первую очередь благопристойности, а потом уж качества игры. И делает она это очень жестко.
Но даже саму мадам раздирают внутренние противоречия: безжалостный командир уживается в ней с нереализованной потребностью в материнской любви, в которой она признается единственному музыканту — ведь он единственный доступный мужчина в ее поле зрения. Сняв шляпку, она превращается из грозной начальницы в нежную женщину, но это краткая метаморфоза.
Режиссер Валерия Приходченко придумала интересный постановочный ход: действие пьесы разворачивается не по сценарию Ануя, где реплики персонажей произносятся в естественной среде (между выступлениями, в перерывах и т. д.), а непосредственно во время исполнения концертной программы. Все реплики, диалоги и монологи — это просто часть бесконечного выступления оркестра, не прерываемого перерывами и перекурами. Перед нами своеобразная трагическая оперетта, где, как у Чехова, сюжет нов, а фабула отсутствует.
Режиссерская фишка в том, что оркестр не прекращает игру ни на секунду: его участники, подобно клавишам, выступаю на первый план для диалогов друг с другом, потом синхронно отступают на дальний, и их заменяют следующая партия, словно перед нами гигантский инструмент, где невидимая рука нажимает определенные клавиши, создающие звуки мелодии, сыграть которую до конца невозможно.
Перед нами автоматы, от которых требуется выполнить задачу: издать тот или иной звук, необходимый для гармонического исполнения. Но музыканты — прежде всего люди. У каждого своя история, своя боль, своя мука. Быть винтиками болезненно трудно, но это их хлеб. Как тут не вспомнить современный офис, где от каждого требуется четкий функционал...
И даже когда в маленький коллектив врывается непоправимое, участники музыкальной машины четко и слаженно, автоматически перешагивают через труп бывшей коллеги по цеху. Очень сильный сценический образ, исполненный философского обобщения!
Печальная необходимость заставляет живых людей превращаться в роботов-автоматов, лишенных всего человеческого и всего индивидуального. Все сводится к пресловутой усредненности, благопристойности. Какое дело миру до того, что творится в твоей душе? Концерт нужно сыграть, и если твои сантименты мешают, тебя оштрафуют, раздавят, сомнут в порошок и выкинут.
Тема автоматов и превращение в них людей волновала романтиков и философов еще во времена Гофмана. Но в сегодняшнем глобальном мире она получает новое звучание. Иногда трагическое, иногда драматическое, иногда гротескное. В этом вневременность классики: она поднимает настолько общие проблемы, что они находят отклик в любом времени и любой эпохе. И решаются каждым человеком. Снова и снова. Если вообще их можно решить...
Друзья, поддержать канал можно здесь: 4276 3801 3790 3469, Сбербанк.
Бог отблагодарит Вас за Вашу доброту!