Итак, перенесемся обратно в больницу. После пункции и подтверждения диагноза мне продолжили колоть кортикостероиды, чтобы снять воспаление и чтобы мои клетки закончили самоубиваться. Напомню, рассеянный склероз – это аутоиммунное заболевание, источник которого до сих пор не известен. Откуда берется – а фиг его знает. Клетки иммунитета начинают бороться сами с собой. Можно вспомнить рекламу разных лекарств, где клетки в виде человечков сражаются с микробами, попадающими в тело. А теперь представьте, что эти белые внезапно забили на микробов, повернулись друг к другу и давай мочить соседа. Даже микробы в шоке – решили сами отвалить, чтобы не попасть под руку, а то не понятно, чего ждать от этих бешеных клеток.
Мой день состоял из сна, работы, визитов друзей, бесед с соседкой по палате, осмотров, капельниц и всяких сериалов по ТВ3, типа «бабушка говорит, если скатерть подарили – мужик сбежит» и прочую дребедень. Через пару дней, ближе к выписке, у меня начало ломить тело – я думала, вся проблема в неудобной кровати. Ох, как же я ошибалась…
Вернулась домой я с огромным списком лекарств и направлением к неврологу по месту жительства. Капельницы закончились, но сам препарат продолжился в виде таблеток – причем пить приходилось горстями (что-то типа 15–20 таблеток, уже, конечно, не помню). И вот дома, на знакомой и удобной кровати, так заботливо выбранной нами во время грандиозного ремонта перед рождением сына, я поняла: дело было не в больничной койке. У меня болел каждый миллиметр тела – так, будто меня били битой маленькие гоблины, облепившие тело. Причем именно кости – даже расчесывание волос напоминало экзекуцию – вспоминались сцены из разных книг и фильмов про инквизицию. Такие таблетки могли быть прекрасным пыточным инструментом. Единственное спасение – стоять и не двигаться, причем желательно голой, чтобы ничего не прикасалось к коже. Приключение еще то – ни посидеть, ни полежать без болевых ощущений. Зато, конечно, бодрит.
Я всеми силами пыталась продолжать жить, как обычно: работала даже с одним глазом, потому что компетентность не позволяла мне соскочить на середине пути (может, это и внесло свою лепту в то, что я не падала духом). Само собой, помогала не только работа - без близких, друзей и ребенка было бы еще тяжелее. Я старалась больше времени проводить с сыном, не могла на него насмотреться, опасаясь, что зрение не вернется.
