СС в нацистской Германии были не просто непомерно разросшейся организацией а чем-то вроде государства в государстве. Со своей армией, разведкой и полицией. Была у эсэсовцев и своя собственная, независимая от общенемецкой, судебная система. И в этой статье мы попытаемся разобраться с тем, кто и за какие преступления мог предстать перед судом СС и что за приговоры этим людям чаще всего выносились.
Но для начала вспомним, что, вообще, представляли собой эсэсовцы и какими они были. По задумкам Гитлера это именно им предстояло стать живым олицетворением идеальных воинов, что как-то не вяжется с теми ужасными зверствами, которые творили солдаты и офицеры СС на захваченных территориях и в концлагерях.
Между тем в уставе организации были чётко изложены весьма суровые критерии отбора: расовая чистота, высокий уровень интеллекта и морали, безукоризненное прошлое и преданность партии. Были там требования и к росту (от 170 см), физической подготовке и прочим признакам. Но это всё на бумаге. А что на деле?
На деле же в СС отбирали здоровых и сильных парней с крепкими кулаками, не отягощённых соображениями морали, а заодно - и высоким интеллектом, но при этом готовых беспрекословно выполнять даже самые чудовищные приказы высшего командования. Многие из этих вояк к тому же ещё и имели преступные наклонности... Словом, контингент в ряды солдат СС подбирался ещё тот.
А потому нечего и удивляться тому, что творили эсэсовцы на оккупированных территориях с военнопленными, да и с мирным населением тоже. Массовые убийства, казни, издевательства, грабежи, мародёрство... Трудно было бы найти преступление в уголовном кодексе, которое не совершили эти «идеальные солдаты» Гитлера. Некоторые из них в конце концов предстали перед судом СС и понесли заслуженное наказание.
Только вот судили эсэсовцев далеко не за то, что они убивали и мучили людей. И не за то, что сжигали на захваченных территориях деревни и разрушали памятники старинной архитектуры, промышленные предприятия и жилые дома. А, в основном, за воровство, хищение государственной собственности, коррупцию и нарушение расовых законов.
Вот последнее преступление в Третьем рейхе и вправду считалось одним из серьёзнейших наряду с проявленной в бою трусостью, дезертирством и однополыми связями.
Под нарушением же расовых законов понимались близкие отношения солдат Третьего рейха с представительницами «неполноценных» рас.
Не менее сурово каралось и разглашение военных тайн и огласка фактов, которые руководство Третьего рейха считало нужным скрывать от широкой общественности.
Так, например, в мае 1943 года перед судом СС предстал один унтерштурмфюрер, который, находясь на территории УССР, по своей инициативе отправлял людей известной (и ненавидимой гитлеровцами) национальности на расстрел. Он делал это в каждом городе и в каждом деревне, где бы ни оказался и только с августа по ноябрь 1941 года успел казнить свыше 1000 человек. Но отдан под суд был совсем по другой причине.
Да, судьи пришли к выводу, что этот офицер явно превысил свои полномочия, взявшись выполнять «работу» специальных команд, как раз и занимающихся массовым уничтожением «унтерменшей».
Но главным его преступлением были не массовые расстрелы, а то, что он фотографировал эти казни. И если бы снимки оказались не в тех руках, то их могла бы в своих целях использовать пропаганда стран-союзников.
За это-то унтерштурмфюрер и был изгнан из рядов СС, а заодно и из армии и приговорён к отбыванию наказания в каторжной тюрьме.
Ещё более громкими были судебные процессы над двумя комендантами концлагерей Бухенвальда и Майданека - Карлом Кохом и Германом Флорштедтом. Осужденные за воровство и коррупцию, они были приговорены к высшей мере наказания и расстреляны.
Однако не будем забывать и того, что сами судьи, отправлявшие военных преступников на казнь, в тюрьму или на Восточный фронт, вовсе не были белыми и пушистыми, да и вообще принадлежали к той же организации. А потому военных преступлений эсэсовцев они не признавали да и не могли признать, поскольку это автоматически делало бы преступниками и их самих.
И, например, Конрад Морген, занимавшийся инспекцией концлагерей и проверявший лагерную охрану и начальство «на вшивость», во время Нюрнбергского процесса заявил, что он вовсе не считает эсэсовцев военными преступниками поскольку приказы о строительстве лагерей смерти шли лично от Гитлера, а не от Гиммлера, возглавлявшего СС.
26 февраля 1945 года, когда всем было ясно, что конец Третьего рейха не за горами, Гиммлер приказал создать специальные военно-полевые трибуналы СС, которые должны были действовать в прифронтовой линии и судить солдат и офицеров, проявивших в бою трусость или распространявшие панические и упаднические настроения среди своих сослуживцев. Такие трибуналы могли выносить только два вида приговоров: оправдательный или же смертный.
Но и эти меры не очень-то помогли гитлеровцам в борьбе с приближающимися к Берлину армиями союзников, в особенности - в борьбе с Красной Армией, неудержимо двигавшейся вперёд и грозящей вот-вот смести с лица земли Третий рейх и его руководство.
Да, в самые последние недели Второй мировой войны к высшей мере были приговорены несколько человек, в том числе и пятеро офицеров, не сумевших удержать Людендорфский мост. Но смерть всех этих людей уже ничего не решала да и не могла решить.