Распухшее мертвое тело медленно проплывало мимо песчаной отмели, которая при спаде воды превращалось в островок.
Мальчишки побросали удочки и подбежали к самой кромке… И страшно, и любопытно, и надо взрослым рассказать. Только пока видно безобразный труп, отправиться вплавь никто не решался. Когда мертвяк исчез за крутой излучиной, пацанва гурьбой бросилась в речку, и вскоре на берегу засверкали пятки маленьких гонцов, несущих важную новость — в запруду снова тащит гниляка. Надо вылавливать!
***
За последний год это был уже восьмой покойник. Не то чтобы селяне их сильно боялись, но если тухлячок приплывет в запруду и будет там бултыхаться, то его яды воду потравят. А раньше тут воду для питья набирали…
Год назад местный лес и ближайшие горы так тряхонули подземные великаны, что в некоторых избах крыши порушились. Пришлось всей деревней друг другу помогать. А потом приплыл первый мертвяк.
Мужики решили проверить, не случилось ли чего у истока. Может, кто в беду там попал. Покойничек-то голый был — видать, ограбили путника и утопили. Дошли деревенские охотники до высокой горы, из подножия которой вырывался чистый, прозрачный поток и ничего необычного не увидели. Только несколько булыжников при землетрясении в воду обвалилось.
Почистили мужики русло и отправились в обратный путь. Заодно луками дичи настреляли: глухарей, диких уток, да несколько зайцев.
А через время приплыл еще мертвяк, этот был очень странный. Таких одежи и украшений местные раньше не встречали. Штаны застегивались на странную железную змейку с мелкими зубцами; пуговицы тоже были кованные, а не костяные и деревянные. Когда странные портки отнесли кузнецу, тот долго разглядывал чуднУю застежку и удивлялся точной работе неизвестных мастеров. На руке утопленника был блестящий браслет с круглой штукой, на которой под тонким стеклышком покоились совсем малюсенькие стрелочки и неизвестные письмена…
Жрец Канаш долго читал по отражению солнца в воде, пытаясь понять, что произошло, и как из скалы в реку попадают чужие мертвяки. Он получил только один ответ — копайте колодец! Люди в деревне слушались своего волхва: копать, значит — копать.
Раньше о колодце не думали — целая река родниковой воды у деревни. С работой справились быстро, подземный источник низко залегал.
С приходом зимы ледяная корка покрыла водную гладь. В запруде сделали проруби — бабам белье полоскать и воду для бань таскать. Радовались, что покойники больше не приплывают… Когда молодая жена бортника направилась с корзиной простыней к полынье, то оттуда на нее таращились выпученные белесые глаза очередного трупа. Пока его доставали, баграми по дну пошарили и выловили второго утопленника.
Оба мертвяка были в одежке для зимы, но не в меховой. Гладкая плотная материя была набита пухом неизвестного животного. Канаш бросил пучок в огонь, а тот не вспыхнул, как гусиное перо, а превратился в вонючую черную смолу.
— Гадость какая, — сделал вывод жрец и велел спалить диковинные шубы целиком.
Самым непонятным было то, что ноги второго утопленника были в небольшом жбане из тонкого железа и залиты застывшим раствором. В деревне такой делают из глины, песка и яиц, когда печи кладут. Зачем человеческие ноги так закреплять, никто не понял…
За год у жреца набралось много занятных безделушек из карманов утопленников: плоские темные коробочки с черной поверхность из стекла, наручные украшения, тоненькие прямоугольнички с письменами на одной стороне и черной полоской на другой.
Когда мальчишки принесли весть о новом приплывце, и труп вытянули на берег, Канаш осмотрел тело. Несколько дырок, видимо, от ножа, и одна в голове — это от стрелы, которая оставляет в теле наконечник. У остальных трупов тоже такие раны были. Кто-то где-то скидывает умерших, а они из скалы лезут.
Народ толпился у трупа, когда с реки раздалось:
— Помогите!
Слово было незнакомо, но течение тянуло к запруде живую девушку, а та кричала и махала руками…
***
Язык чужачки никто не понимал. Она сидела в доме старейшины, завернутая в теплое меховое одеяло и пила горячий отвар из малиновых и смородиновых листов, сдобренный полной ложкой меда. Незнакомка пыталась объясняться, но вскоре поняла, что тут на ее языке не говорят.
Канаш велел двум парням садиться на быстрых коней и мчаться в город, в храм Отца-солнце, за старым жрецом Гархом. Тот был старше всех людей и владел многими знаниями, которые теперь недоступны остальным смертным.
Через день Гарха привезли. Мудрец сам слез с коня и на крепких ногах пошел в избу старосты. Канаш сидел у кровати приплывшей девушки и поил ее из чашки целебными настоями. Девушка за два дня превратилась в старуху. Время для нее шло по-иному.
— Говори! — велел Гарх на незнакомом для деревенских языке.
Девушка-старуха встрепенулась на своем ложе и быстро заговорила. Великий жрец кивал, что-то спрашивал и все больше хмурился.
До позднего вечера шла эта беседа. Им не мешали. К закату у незнакомки почти осыпались седые волосы и выпали зубы. Гарх складывал их на полочку у лежанки. Потом чужачка испустила последний вздох.
Жрец вышел на крыльцо, где его ждали люди, несмотря на поздний час, и заговорил:
— Эта женщина и остальные мертвяки приплыли из древнего мира, который исчез после последней войны. Землетрясение сдвинуло миры, и появились щели в ткани бытия. К вам попадают те, кого скидывали в реку Нева, была такая на севере, где сейчас каменная пустыня.
— Так до туда почти месяц на коне ехать! — удивился Канаш. — Как их к нам заносит?
— Поди знай? — развел руками Гарх. — В других местах прошлое тоже грязными кучами вываливается. Но скажу одно: их миру меньше сотни лет осталось, так что еще наловитесь утопленников.
— Может, какой совет дашь? — подал голос старейшина.
— Дам, — кивнул седой головой Великий жрец, — чтобы от них не приплыло — все в костер кидайте. Они там страшных болезней и оружия напридумывали, чтобы людей уничтожать. Нам тут такого не надо. Почти тысячу лет мир восстанавливался, не нужно его поганить ошибками прошлого.
О жизни людей в новом мире читайте тут:
Читайте на канале: Бездомная Ивушка, Три поломанных души