В далёком 1959 году армия США всерьёз готовились в недалёкой перспективе воевать на Луне: логика «холодной войны» предполагала скорую милитаризацию космоса. К грядущим боям готовились по-настоящему, в том числе разрабатывали и оружие вида ужасного для космодесанта.
Разработчикам нужно было решить несколько проблем. Во-первых, боеприпасы в космосе стремительно портятся. Вакуум жадно вытягивает из них критически значимые химические компоненты. Перепады температуры буквально в сотни градусов, только в тень зайди, съедают у любых испорченных боеприпасов до 50% мощности, а потом и вовсе превращают их в тыкву. Капсюли и детонаторы в таких условиях, без тепловой защиты, могут долбануть разом, прямо в магазине.
Даже субкилотонный атомный ракетомёт, символ эпохи и, казалось бы, универсальное решение любой военной задачи, на Луне бы безнадёжно спасовал. Защиты от местных условий ему требовалось едва ли не больше, чем живому человеку.
Во-вторых, имеющиеся технологии не дотягивали до имевшихся амбиций. Особенно военных «порадовали» создатели лунных скафандров. Строго жёстких или полужёстких, от пары миллиметров титана, с автономностью до пары суток и герметиком-саморасширяйкой для мелких пробоин, зато без нормальных перчаток. В лучшем случае бойца ждал аналог варежек полярника, в худшем ему пришлось бы щёлкать клешнями-плоскогубцами, как на ранних водолазных скафандрах.
Однако вакуум не только доставлял массу проблем, но и полностью отменял торможение пуль атмосферой. Теоретически крупнокалиберные гладкоствольные пистолеты можно было заряжать мелкой дробью на конус или малокалиберной гранатой на удар, опасной даже при близком промахе. Стреляли бы они без потерь убойной силы буквально до горизонта ― на Луне он примерно два километра. Вариант посолиднее ― гранатомёт под осколочные боеприпасы с пружинным замедлителем подрыва или стаканы всё той же дроби.
Разлёт осколков на километры без потерь убойной силы означал, что вполне привычные мины «клеймор» гарантировано сметут любого противника ― только успевай на сапёрной машинке ключи поворачивать. На Луне самые пессимистичные оценки зоны высокой опасности начинались от нескольких сотен метров. Требовалось лишь добавить мине устойчивости к температурным перепадам и вакууму.
Переделка все того же «клеймора» под огонь с рук выглядит как чудовищная помесь зонтика, швабры и «авадакедавры», но как бы она шарахала в лунных условиях!
Дикая на вид конструкция логических противоречий не имела ― упругая деформация креплений распределяла отдачу, а ткань«зонтика» рассеивала газы подрыва. У неё даже предусмотрели электроспуск с питанием от скафандра. Комичная с виду палка-убивалка могла смахнуть одним удачным выстрелом хоть целый отряд противника.
А если бы этого было мало, из-под кроватей жилого модуля лунной базы достали бы и доведённую до ума раскладную пусковую. В проекте значились два тяжёлых ракетных снаряда с эффективной дальностью огня в десятки километров. Попадание или близкий разрыв такого снаряда гробили хоть ракету, хоть лунную наземную технику.
Спецбоеприпас на внушительные 0,02–0,03 килотонны гарантировал, что метрах эдак в пятистах от места попадания даже те, кто не погибнет сразу, жить будут плохо и очень недолго.
К счастью, до звёздного десанта так и не дошло. Хотя бы из-за ценника разработки. В пересчёте на современные доллары ― от миллиона и выше за любое изделие. Для ракетомётов, даже неядерных, цифры непринуждённо вылетали за многие десятки миллионов. А потом любая военная машина двадцатого века спокойно превращала бы их в миллиарды.
К тому же космос довольно быстро перестал быть и атомным, и уж тем более военным. Ну, де-юре перестал, после договора 1967 года. Де-факто, сворачивать космические оружейные программы никто особо и не собирался. Разработки оружия «космос ― космос», начиная со сравнительно привычных ракет и пушек и заканчивая лучами смерти и ядерными боеприпасами направленного взрыва, не прекращались на протяжении всего двадцатого века.
Автор - Евгений Норин