Начало ЗДЕСЬ, предыдущая часть ЗДЕСЬ
Завтра всем на работу. В час ночи проблема явилась во всей красе. Голосом Сони, от которого дрогнули вилки в руках, роняя поддетые макароны. Три пары глаз скрестили взоры, сверкая проблесками мыслей. Наконец Соня повторила вопрос:
- С утра все уйдём, куда кошек распределим?
- Да я запру Марсика в комнате, и все дела, - отмахнулась дочь. - Он привык целый день один сидеть.
- И ключевое слово здесь "один", - возразила Соня. - Наших забыла?
- Так дверь закроем.
- Ну да. И они под этой дверью осаду на весь день и устроят. Хорошо, если молча. Вон полюбуйся, Глаша уже сидит, караулит.
- Странно вообще. Неужели совсем забыла, что Марсик её котёнок?
- Это животные, не люди, которые всю жизнь воспитывают. Кошка родила, выкормила - до свидания, пора новое потомство производить. Хотя если бы не забрали, наверное, помнила. Теперь говорить не о чем. Чужой кот, которого зачем-то притащили в квартиру. Так что делать будем?
- А есть разве другие варианты? - Мамыкин доел макароны, отложил вилку, вступая в разговор. - Всех выпустить нельзя, Глашу в спальне закрыть не выйдет, потому что на дух не переносит запертые двери. Остаётся Марсик.
На этом и порешили. В третьем часу ночи преклонили головы на подушки. Сначала Соня сгребла Глашу, чтобы дочь проникла в комнату, Мамыкин изловил Маруську. Где кошки провели ночь, кто знает. Спали потому что.
С утра дочь распахнула дверь, ни сном ни духом не ведая, словно у себя дома.
И день родители начали с охоты на хищников. Марсик благоразумно юркнул под диван, Маруська присоединилась к новому другу, Глаша в праведном гневе металась по комнате. Вслед за ней повторяли траекторию двуногие.
Пока методом загонной охоты не выдворили кошку в прихожую. Выскочили сами. За дверью сообразили, что Маруська осталась внутри. Ладно, её проще выманить. Перед уходом.
Ткнулся Мамыкин в ванную - занято. Покружил по кухне, повернул назад - занято. В дверь стучала Соня:
- Марина, ты там уснула?
- Что, мама?
- Уснула, спрашиваю или что? Нам тоже на работу вообще-то.
- Да сейчас, подождите.
Подождали, прислушиваясь к звукам изнутри. Поставили чайник, завтракали с немытыми лицами. Сорвались со стульев наперегонки, едва щёлкнул замок заветной двери. Соня успела первой, на финише обойдя мужа. Мамыкин потоптался, вспомнил про Маруську. Ползал вокруг дивана, пока дочь беспечно выбирала наряды.
Кошку выманил. Даже успел умыться, отворачивая от зеркала небритую физиономию. В конце-концов, на работу едет, не в ресторан.
Выгнал дам из квартиры поперёд себя, словно гусей на выпас. Повернул ключ в замке, пока горлопанили на лестнице. Толпой спустились до выхода из подъезда. Семьёй! В кои веки. Вдруг дочь сходу тормознула, еле успел объехать помеху.
- Стойте! Мам-пап, я забыла окно закрыть в комнате.
- Окно? Зачем, не настежь распахнуто. Да и настежь если, там сетка.
- Вот именно, что щель. Лучше совсем открыть, потому что Марсик в эту щель однажды залез и застрял. Хорошо мы дома были, назад вытащили. А когда сам? Рухнул бы наружу вместе с этой сеткой. Вы что, не закрываете окна?
Соня с Мамыкиным переглянулись, представляя картину, потому что мысль насчёт окон в головы не приходила. Никогда. Цветы берегли, значит, кошек оставляли на произвол судьбы. И рванули толпой назад к лифту.
Нет. Незачем вламываться табуном в квартиру. Соня остановила отряд, зашла сама. Сподвижники беспокойно ловили звуки за дверью, готовые в любой момент...обошлось. Мать и жена выскользнула назад целая и невредимая. Задание выполнила, окна задраила наглухо. Марсика не видела.
Потому что котик сидел на шкафу, в ожидании визита владелицы территории. В прения вступать не планировал, но и своё место под солнцем отстаивать собирался. Понимал, что силы неравны, да. И вовсе не ожидал перемещения в пространстве. Но коли случилось, должен обживаться, а не лапки складывать.
Чуял за дверью поползновения, чуял. К середине дня осознал, что преграда надёжно защищает от вторжения. Осторожно спрыгнул на подоконник и дальше на пол.
Сухарики грыз под шипение снаружи. Лакал водичку, лотком грохотал потихоньку, без должного размаха. Спал на диване. Вполуха, второй половиной чутко ловил каждый звук снаружи. Вчерашняя подруга тоже крутилась неподалёку. Без прав на владения.
Но вместе мы сила или что? Преграда мешала выяснить. Преграда!
Котик погонял мячики, выслушивая претензии по ту сторону барьера. Конструкция не дрогнула. Котик загнал последний мячик под диван, прыгнул на подоконник. Жизнь за окном бурлила. Прямо напротив прозрачной помехи, буквально перед носом порхала добыча. Котик никогда не видел деревьев столь близко. И чтобы ветки стучали в окно. С птичками на них. Зрелище завораживало.
Котик елозил из конца в конец подоконника, чтобы ничего не пропустить в неожиданном спектакле. И не заметил, когда день прошёл.
Мамыкин прибыл в родные пенаты первым. Под ноги бросилась Маруська, жалуясь на жизнь. Обтирала джинсы со всех сторон, выкручивала восьмёрки вокруг "ходуль" человека. Глаша на посту под комнатой дочки отсутствовала.
Подхватил Сергей Маруську, пошёл искать мамашу. Родительница угрюмо таращила глаза из домика на кошачьем комплексе. Радости при виде хозяина не выразила.
Мамыкин обошёл квартиру, следов разгрома не обнаружил. Вот и славно. Сами себе придумали проблему. Пока соображал, что делать с Марсиком, впорхнула дочка. Брякнула кулёк с продуктами на кухонный стол, чмокнула папу в небритую щёку. Возмутилась - колючий. А кто виноват, спрашивается?
И Мамыкин вспомнил. Лет пять было Маринке. Болела с высокой температурой, хныкала, в кроватке не лежала. Соня устала носить на руках, передала ребёнка Сергею. Дочка прижалась к папе и вдруг рассмеялась - колючий. Ладошками гладила щёки, ручки отдёргивала. Наигралась и затихла. Утром побрился Мамыкин, к дочке подошёл.
Маринка к лицу потянулась, ладошками шлёпнула - и расплакалась. Пусть папа вернёт колючки! Папа пообещал, что завтра будут обязательно. Дочка поверила, ждала. Папа не брился, пока не выздоровела.
С тех пор была у них своя игра. Едва Маринка заболевала, требовала колючего ёжика. Выросла, смеялась и всё равно требовала ёжика непременно.
А теперь колючий, значит. Ещё и седой. Мамыкин в ванной разглядывал щетину. Кстати, лучше сейчас побриться, с утра опять не успеет. Почему бы нет? Здравая мысль. Не вставать пораньше, в самом деле. Едва намылил щёки, дочка в дверь голову просунула:
- Пап! Ну ты нашёл время!
- А? Что со временем случилось? Нам пора куда-то бежать?
- Конечно! Мне в комнату нужно зайти, наверное?
- Заходи. Кто мешает?
- Кошка! Выгляни, вон сидит.
Действительно. Ухом слегка повела на шаги за спиной. Мамыкин слегка согнул колени, выдвинул правую ногу вперёд. Изогнул руки, готовясь к прыжку. Мимоходом пожалел, что пустые, сеть бы в самый раз подошла. Но будь, что будет. И голыми руками схватил хищницу под передние лапы. Успел отбросить зверя в сторону, пока когти задних не полоснули по запястьям. Дочка юркнула в комнату.
И открылась дверь входная. Соня с порога возрадовалась:
- Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из ваты! У нас карнавал? Новый год прошёл вроде.
- Сама борода. - Мамыкин провёл рукой по щеке, сгрёб мыльную пену. Иди запирай свою кошку, чтобы Маринка из комнаты вышла.
- Почему вдруг мою? Кто...
- Конь в пальто. Закрой её пока в спальне.
Шквал ударил в дверь ванной, которую надёжно держала защёлка. Языкастый муж внутри невозмутимо намыливал щёки заново. На кухню явился во всей красе, сверкая гладкой физиономией.
Марсика решили выпустить. Пусть котик порезвится, поиграет с Маруськой, пока Глаша в спальне. Ужинали под звуки гонок на треке. Ревели моторы, визжали шины на виражах, юзом разворачивались болиды, набирая вновь скорость.
Мамыкин попивал чай. С чувством, с расстановкой. Потому что Маруська не вертелась вокруг, требуя сей секунд развлечений. Насытился. Удачно миновал трассу, где гонка неслась по своим законам, проник в спальню, прилёг на кровать. Хорошо! Жена с дочкой ворковали на кухне, в доме бурлила жизнь. А Глаша ничего, привыкнет. Кстати, где она?
Нигде. Кошки не было в домике, на кровати, под кроватью, на стуле. В шкафу? Наверное. Да и пусть сидит.
Нашарил Мамыкин пульт, щёлкнул кнопкой. Экран чернел невозмутимо. Пальцы пробежали по кнопкам ещё раз, словно наигрывая мелодию. Ни звука не последовало за действиями.
Вот и приехали, сломался телевизор. Впервые за долгие годы безупречной службы. Вылил в бочку мёда ложку дёгтя, чтобы жизнь малиной не казалась.
Встал Мамыкин, подёргал вилку в розетке на всякий случай. Включил-выключил сам телевизор. Воззвал к совести экрана, который вовсе не соответствовал эпитету "голубой". Проверил кабель. Отсоединил, засунул разъём назад. Зомбоящик не очухался.
Мамыкин в последней попытке схватил кабель и вдруг почувствовал, что в руке чего-то не хватает. Потому что держал огрызок длиной с ладонь, который на конце аккуратно срезали. Кто? Когда?
С вещественным доказательством прибыл на кухню, забыв по дороге о кошке и гонках в прихожей. Дверь в спальню захлопнул машинально, вереницу болидов смёл с дороги. Кто? И почему? И когда посмел?
Соня вынесла вердикт сразу - Глаша. Возможно, что и Маруська, но всё-таки - Глаша. Отомстила за котика. Ибо нечего!
Ладно, кабель Сергей починил. Там всего-то медная жила одна. Намотал сверху изоленты, сколько хватило. Пусть теперь перегрызть попробует! Экран довольно замерцал, ублажая зрелищами человека. С кошками разобрались без него. Без Мамыкина.
В следующие дни не произошло ничего из ряда вон. Марсика запирали до вечера, приходили с работы, выпускали беситься с Маруськой. Научились отлавливать Глашу и виртуозно лавировать по трассе. Мамыкин брился на ночь глядя, завтракал неумытым. Дочь воспитанию не подлежала. А в целом - "всё хорошо, прекрасная маркиза". Потому что всё было хорошо.
Пока в четверг за ужином Соня не изрекла:
- Хватит! Глашу вовсе зашугали. Кошка собственной тени боится. В субботу начинаем знакомить. Всем приготовиться! Форма одежды - домашняя.
Продолжение ЗДЕСЬ.
Благодарю всех, кто поддержал автора!
Поддержать автора просто - нажать на форму, появится оранжевый квадрат, под ним кнопка "перевести". Написать любую сумму, дальше всё обычно.