А ещё - член «Товарищества передвижных художественных выставок» и «Союза русских художников», академик Петербургской Академии Художеств и один из руководителей московской Третьяковской галереи.
Илья Семёнович Остроухов. Выдающийся русский художник конца XIX - начала XX веков. Вспоминая о нём и его потрясающем пейзаже "Первая зелень" ещё на пасхальной неделе, я рассказывал своим глубокоуважаемым читателям и подписчикам своего канала о планах подготовить и выпустить большой материал о живописце как об одном из самых видных и ярких мастеров изобразительного искусства России. Да-да, ни много, ни мало! И как, наряду с Шишкиным, Левитаном, Саврасовым, Айвазовским и Куинджи, об одном из своих любимых пейзажистов. И сегодня, воплощая это, своё обещание исполняю.
Фамилия "Остроухов", конечно бы, больше подошла композитору, певцу или музыканту, чем художнику, работающему "глазами", нежели "ушами", но, как бы то ни было, будущий живописец появился на свет в старинном московском купеческом роду в июле 1858 года - в очень состоятельной семье. К слову, Илья уже в юности получил блестящее и разностороннее образование, знал три иностранных языка, был, по свидетельствам очевидцев, прекрасным пианистом - так что "остротой" музыкального слуха в полной мере также обладал...
Летние каникулы юный Илья проводил в родовом подмосковном имении на озере Сенеж – одном из живописнейших мест средней полосы России. Он делал гербарии, собирал образцы растений и насекомых родной природы, и очень скоро его коллекция стала настолько разнообразной и систематизированной, что о "юном натуралисте" заговорили как русские, так и европейский учёные. Во время учёбы будущий художник вступил в переписку с Альфредом Эдмундом Брэмом, известным немецким зоологом, начал собирать собственную энтомологическую коллекцию. Впоследствии Илья Семёнович Остроухов подарит собранную коллекцию Московскому Университету. Приблизительно в то же время Ильёй Остроуховым была написана научно-популярная книга «Ужение рыбы».
В июле 1889 Илья женился - на дочери известного московского чаеторговца Петра Боткина, Надежде, и вошёл в семейный бизнес - состав директоров Товарищества чайной торговли П. Боткина. В качестве приданого тестем молодой семье был предоставлен дом в Трубниковском переулке. В 1890-х годах живописец начал формировать свою художественную коллекцию. Первой картиной собрания Остроухова стал этюд В. Д. Поленова «Лодка», подаренный ему автором ещё летом 1882-го года, в 1885-м году Левитан подарил этюд «Мостик. Саввинская слобода». Со временем оно пополнилось произведениями Репина (17 работ), Серова (12 работ), Поленова (11 работ), Врубеля (3 работы), Сурикова (6 работ); русская школа первой половины — середины XIX века была представлена картинами Федотова, Васильева (11 картин и этюдов), Саврасова. В собрание входили уникальные работы Лосенко, Матвеева, Егорова, Шебуева, Бруни, Соколова, Брюллова, Кипренского. В коллекции Остроухова преобладали этюды, так как именно их он высоко ценил и сам любил их создавать . Раздел западноевропейской живописи был сравнительно небольшим - по сравнению с русским разделом; в нём выделялись работы мастеров импрессионизма Дега, Ренуара, Манэ и Матисса; одна из картин («Монахиня на смертном ложе»), числившаяся у Остроухова произведением неизвестного испанского художника, затем некоторое время называлась работой Гойи. После октября 1917-го года Остроухов самолично отмечал: «Масляной живописи русских художников — 330, рисунков русских художников — 550». Особую гордость Ильи Остроухова представляла и его домашняя библиотека. Коллекция Остроухова была доступна как частный музей. Живопись, графика и скульптура были размещены в нижних комнатах, иконы — наверху. В 1914 году к зданию была сделана двухэтажная каменная пристройка «для хранения книг с устройством внутренней несгораемой лестницы». Домашняя библиотека Остроухова (всего - более 12 тысяч томов) представляла значительную ценность и предмет его особой личной гордости. В 1914 году Остроухов издал её "Алфавитный указатель", согласно которому собрание насчитывало 2306 наименований книг и 26 наименований отечественной и зарубежной периодики. Среди иностранных изданий здесь были "Божественная комедия" Данте 1515 года издания, «Описание путешествия в Московию» Олеария, «Декамерон» Бокаччо (1757) и другие раритеты. В "русской" части было множество прижизненных отечественных классиков: Державина, ЯзЫкова (кто не знает - где ставится ударение), Крылова, Жуковского, Гоголя и, конечно, А. С. Пушкина; полные собрания сочинений писателей XIX века; также рукописное, так называемое «Золотое Евангелие», — начала XV века и Киево-Печерский патерик. На многих его коллекционных экземплярах был проставлен экслибрис, искусно выполненный коллегой и другом художника - Виктором Михайловичем Васнецовым. В библиотеку Ильи Семёновича Остроухова допускались немногие - знакомые и годами проверенные люди.
Помимо изобразительного искусства круг интересов тогда ещё весьма молодого человека был необычайно широк - от естествознания до коммерческого дела. Ещё в 1871 году Илья Остроухов поступил в Московскую практическую Академию коммерческих наук, успешно закончил полный курс и даже планировал последующую работу на предприятиях своего отца.
По воле случая, примерно в это же время Илья Остроухов знакомится с известным книгоиздателем, владельцем типографии Анатолием Ивановичем Мамонтовым, специализировавшемся на выпуске различной естественно-научной литературы, детских книжек и сборников произведений по общественной тематике. Остроухов показал ему свои наработки о фауне средней полосы России. Книгоиздатель высоко оценил труды Ильи Семёновича; по-человечески очень понравился ему и сам Остроухов - автор этих наработок. С тех пор семьи Мамонтовых и Остроуховых стали добрыми друзьями, и часто проводили время вместе. А через Анатолия Ивановича Илья Семёнович знакомится и с его младшим братом, богатейшим промышленником и меценатом России конца XIX века - Саввой Ивановичем Мамонтовым и его супругой, урождённой Сапожниковой Елизаветой Григорьевной. Эта чета много сделала в то время для русского искусства - как никто другой из тогдашних благотворителей. К слову, Савва Иванович ценил не только живопись (к которой приобщился при помощи своего дальнего родственника, знаменитого галериста Павла Михайловича Третьякова) но и всё искусство в целом - музыку и театр. А главное, людей, это искусство создающих: певцов, актёров. Ну, и, естественно, художников, а не только их произведения (в отличие от того же Третьякова). Савва Мамонтов не только покупал картины известных русских живописцев, дружил с ними, часто приглашал их в гости. В известной на всю Россию усадьбе Абрамцево стараниями Саввы и Елизаветы Мамонтовых был создан творческий кружок близких по духу людей, друзей промышленника. Из живописцев кружок посещали Репин и Поленов, Левитан и Врубель, Серов и Нестеров, Васнецов и Коровин, многие другие мастера мольберта. Савва Иванович всегда и во всём поддерживал художников, создавал им условия для работы, финансово участвовал в их выставках и других начинаниях. Сами же художники, в свою очередь, отвечали благотворителю полной взаимностью и доверием, и в конечном итоге, прославили Абрамцево в своих работах.
Вот в такую семейную и творческую атмосферу попал тогда ещё совсем молодой, двадцатиоднолетний Илья Остроухов. Немного застенчивый, но прекрасно образованный интеллектуал, знаток музыки, театра и оперы, юноша довольно быстро стал в Абрамцево "своим", с искренним увлечением наблюдал за работой коллег - как таких же молодых, так и более маститых художников и рисовальщиков, вникал в их чаяния и на равных участвовал в вечерних дискуссиях за самоваром. Благодаря такой располагающей среде, и сам Остроухов вскоре загорелся страстным желанием рисовать. Начинающий художник проявлял себя и как талантливый декоратор, для оформления постановок в усадьбе Саввы Мамонтова, но главным амплуа его живописи, всё же, оставался пейзаж. Илья стал брать уроки у учителя детей Мамонтовых, великолепного педагога и художника, "домашнего профессора" Александра Александровича Киселёва. Правда, учиться будущий художник начал весьма необычно – вместо классических приёмов обучения, предполагавших длительную прорисовку гипсовых слепков и античных статуй карандашом, углём и так далее, свою первую работу Остроухов написал маслом. Учитель был настолько удивлён и восхищён качеством представленной Ильёй копии, что сразу же разглядел талант юного дарования и стал заниматься с новым учеником копированием полотен Василия Дмитриевича Поленова. Очень скоро начинающим художником заинтересовался признанный мастер кисти Илья Ефимович Репин и предложил Илье Остроухову совместную работу на этюдах, а впоследствии проводил даже персональные уроки для молодого живописца.
Зимой 1882-го года Остроухов начинает посещать уроки профессора живописи Академии художеств Павла Петровича Чистякова. В саму Академию художеств Остроухова не приняли, и он принялся рьяно и с энтузиастом компенсировать это упущение в школе прославленного профессора. И проучился в его классах почти два года; что неминуемо принесло свои плоды; "кого попало" к себе в школу Чистяков не брал, требовал, помимо таланта от своих подопечных, безжалостной работоспособности. Классы Чистякова явились завершением художественного образования живописца Ильи Остроухова. Художник вернулся в Абрамцево и принялся работать. Он писал так много и с таким усердием, что на некоторое время стал главной темой дружеских насмешек в усадьбе. Коллеги-художники шутили, но с большим уважением относились к таланту и трудолюбию Ильи – по мере сил помогали советами, делились секретами профессионального мастерства. И в 1887-м году состоялся дебют Ильи Семёновича Остроухова как художника - на ХIV выставке знаменитых русских «передвижников»; с пейзажем «Последний снег». Полотно заметили, о молодом художнике без классического академического образования начали говорить, писать, следить за его творчеством.
Художник много времени работал на пленэре, часто ездил по стране, изучал творчество старых мастеров, а в конце 1887-го года уехал в Италию с большой группой русских живописцев. Из Италии Остроухов вернулся воодушевлённый и просветлённый, и представил на суд публики на Московской выставке 1888 года свой пейзаж «Первая зелень», впоследствии ставший одной из самых знаменитых и культовых его работ. Снова фурор - восторженные отклики публики и критиков. Мастерство пейзажиста растёт, буквально, от картины к картине. И в 1890-м году художник представляет свою новую картину «Сиверко». Это полотно было единогласно принято на выставку всеми членами «Товарищества передвижных выставок», а знаменитый галерист П. М. Третьяков купил пейзаж прямо в первый же день выставки (Третьяков, к слову, всегда считал «Сиверко» одним из самых значимых украшений своей галереи). А сразу же после окончания выставки Остроухов, вместе с художниками Левитаном и Касаткиным, был принят в ряды "передвижников", что давало им право на участие в ежегодных выставках без предварительного обсуждения работ в жюри. Таким образом, мы вправе говорить об Илье Семёновиче Остроухове как об окончательно сформировавшемся, самодостаточном мастере кисти.
Герой нашего рассказа продолжает участвовать в выставках, пишет весьма зрелые и интересные работы. Со второй половины 90-х годов XIX века Илья Семёнович пишет всё меньше и меньше. Художник вплотную занимается коллекционированием и очень много времени уделяет Третьяковской галерее - как Председатель Совета и её попечитель.
По свидетельствам современников, коллекция живописи Остроухова была в своё время совершенно уникальной. Илья Семёнович коллекционировал живопись исключительно ради живописи; он собирал не отдельные «удачные» полотна, а большие коллекции работ какого-то одного, определённого автора, и очень многие живописцы «второго ряда» в его коллекции были представлены также широко. Приобретал Остроухов работы и у своих друзей: Репина, Поленова, Серова, Левитана.
Художник Остроухов был не просто выдающимся собирателем произведений искусства, по словам некоторых современников, он был атрибутором искусства - "самым настойчивым, самым последовательным, самым страстным открывателем, какого знало русское коллекционерство». Как опытный живописец при определении авторства картин он пользовался методом интуитивной, так называемой «знатОческой» атрибуции." В мастерскую Остроухова на экспертизу «шла вся Москва». Он любил давать оценку "с первого взгляда". Сам художник любил повторять: «Пусть искусствоведы представят мне хоть кипу документов в подтверждение своей атрибуции — если я вижу, что это не Рембрандт, значит, это не Рембрандт!». Остроухов делал тонкие заключения, доверяясь собственному "чутью художника", а про то, что не любил, говорил просто: «чепуха и дрянь». Но однажды, опять-таки, по рассказам современников, судьба сыграла с ним злую шутку. Коллекционер Дмитрий Иванович Щукин, один из трёх братьев, московских собирателей живописи, показал Остроухову купленную по случаю небольшую картину. Знаток посмотрел и бросил своё обычное: «чепуха и дрянь». Щукин картину продал, а потом оказалось, что это было неизвестное тогда творение уже известного художника Яна Вермеера Делфтского, произведений которого до сих пор нет в России. «А теперь „Аллегория“ Вермеера, — писали те же современники, — висит в Гаагском музее, утверждённая в своем великом звании… Останься она у нас — это был бы единственный Вермеер русских музеев». Остроухов так и не признал своей ошибки, более того, он настаивал на том, что искусствоведы обладают «свиным глазом» и не видят живописи. Для Остроухова, чутьём живописца распознававшего манеру любимых художников, предложенная картина была очевидно "не подлинной", поскольку не соответствовала, по его представлениям, стилю и манере замечательного голландца. Отвергнутую Остроуховым картину купил выдающийся голландский искусствовед, коллекционер и мастер атрибуций Абрахам Бредиус. В 1889—19-х годах Бредиус был директором картинной галереи Маурицхёйс в Гааге; сегодня же «Аллегория веры» Вермеера хранится в музее "Метрополитен" в Нью-Йорке. Но, как говорится, " humanum errare est" ("человеку свойственно ошибаться (лат.)). И, тем более, гению...
А с 1902 года художник Остроухов сконцентрировал свои усилия на собирании произведений древнерусской живописи - икон. Собрание древнерусских икон Остроухова в своё время наделало много шума – с публичного показа коллекции возродился интерес к этому древнерусскому искусству (именно благодаря Остроухову об иконах заговорили!). В научной среде долгое время велись споры о возможности считать иконопись живописью вообще. В коллекции Остроухова иконы размещались не в отдельных залах, а находились рядом - вместе с пейзажами и портретами. И такое соседство только усиливало художественные достоинства иконописи, её необыкновенную духовую энергетику и душевные, эмоциональные переживания их старинных создателей. Так что коллекция Остроухова положила конец этим спорам. И, что примечательно, после этого старинной русской живописью заинтересовалась Европа.
После большевистского переворота 1917-го года все крупные музеи России были национализированы и переданы в собственность государства. Художник не покинул Отечество, остался на Родине. Судьба коллекции Остроухова (надо полагать, как и его собственная судьба) обсуждалась в особом порядке; в декабре 1918-го года Постановлением Совета Народных Комиссаров было единогласно принято решение предложить И.С. Остроухову стать пожизненным хранителем собранного им музея, а дому Остроухова присвоить статус «Музея иконописи и живописи имени И.С. Остроухова».
P.S. В 1925-м году в залах Третьяковской галереи состоялась персональная выставка художника Ильи Семёновича Остроухова, на которой были представлены 62 работы, с большой буквы, Мастера. И многие из его современников были просто поражены – они уже забыли имя художника. Коллекционер, администратор, эксперт по атрибутике... И вдруг оказалось, что это живой (на тот момент) мастер, работы которого можно сравнивать с полотнами других лучших пейзажистов мира и земли русской - конца XIX века.
...В марте 1929 года регулярно и сильно болеющий, полуслепой художник Остроухов был лишён избирательных прав и полномочий пожизненного директора своего музея как «бывший домовладелец и совладелец чайной торговли»; через четыре месяца - 8 июля 1929 года выдающегося художника России не стало, он скончался на 71-м году жизни и был похоронен на Даниловском кладбище в Москве. Через месяц Музей иконописи и живописи И. С. Остроухова был расформирован и ликвидирован. Жену Остроухова - Надежду Петровну, некогда одну из самых завидных невест Москвы, единственную и любимую спутницу жизни замечательного художника советская власть выгнала из собственного дома... И она прозябала ещё несколько лет - вплоть до самой своей смерти - в одном из московских подвалов.
БОльшая часть картин и икон из собрания Ильи Семёновича была передана в Третьяковскую галерею, часть работ оказалась в Русском музее в Санкт-Петербурге и Музее-усадьбе "Поленово".
...Такая печальная и полная драматизма судьба светлого и чистого человека, недооценённого в своём Отечестве, но одного из лучших художников-пейзажистов за всю историю России - национального достояния нашей страны - Ильи Семёновича Остроухова... Спасибо ему за всё и мир его праху!
МИХАИЛ ТРОФИМОВ©