Зеленое поле, избушка, Дремучий нехоженый лес. Стоит на пороге старушка, Суха, как березовый крест. Стоит, и как-будто не дышит, Босая на жарком крыльце, И ласково ветер колышет Косматую прядь на лице, И сеет на кур и крапиву С продавленной крыши трухой, А рядом лежат молчаливо Останки деревни глухой. И вдруг, поражая, как громом, Неведомым чувством досель, Завыл на опушке за домом Тоскливую песню кобель. Последняя жизнь на пороге Платок прижимала к груди... Потом мы ушли по дороге, Которой теперь не найти. Все дальше те годы. Все ближе Тот полдень в забытом краю - Глаза закрываю и вижу, Как душат кусты колею.
Зеленое поле, избушка,
Дремучий нехоженый лес.
Стоит на пороге старушка,
Суха, как березовый крест.
Стоит, и как-будто не дышит,
Босая на жарком крыльце,
И ласково ветер колышет
Косматую прядь на лице,
И сеет на кур и крапиву
С продавленной крыши трухой,
А рядом лежат молчаливо
Останки деревни глухой.
И вдруг, поражая, как громом,
Неведомым чувством досель,
Завыл на опушке за домом
Тоскливую песню кобель.
Последняя жизнь на пороге
Платок прижимала к груди...
Потом мы ушли по дороге,
Которой теперь не найти.
Все дальше те годы. Все ближе
Тот полдень в забытом краю -
Глаза закрываю и вижу,
Как душат кусты колею.
