Одно из стёкол треснуло. Осколки посыпались на пол. Часть — осела в вытравленных до бела Кристининых волосах, сверкая искрами на дневном свету. Хруст — ещё одно. Со звоном из рамы на пол рухнуло целое стекло, разлетаясь острыми брызгами по обшарпанному линолеуму.
Услышав шум, ученики высыпали из классов. Кто-то крикнул: «Позовите медсестру!»
— Кордова! В мой кабинет, немедленно! — Раздался пронзительный вопль директрисы, и Софья удовлетворённо разжала пальцы.
Пурпурные разводы на шее Кристины стремительно темнели. Из носа бежала ярко-красная струйка крови. Соне удалось стереть нахальную ухмылку с её бледного полупрозрачного лица.
***
В кабинете директора было просторно и светло. Стол и длинный брифинг под красное дерево, величественные карнизы в тон, многослойные шторы… И запуганная девочка-секретарь, с длинными русыми волосами, глубоким до неприличия декольте, красными бесстыдными губами, в обтягивающей юбке-карандаш, неприятно цокающая по полу металлическими набойками на острых шпильках.
«И как она её ещё не сожрала? Может, родственники?» — удивилась Софья, зная пуританский нрав их директрисы.
— Кордова! Что ты себе позволяешь?! — Взревела директор, стоя за своим пустым столом. — Хочешь сесть в детскую колонию?! Или на учёт?! Я тебе это устрою!
Соня впервые безразлично слушала её вопли. Какая-та невидимая, но хорошо ощущаемая граница была оставлена ею сегодня позади. Больше не было смысла сдерживаться, пытаться быть правильной, хорошей. Этим пользовались. Этого никто не ценил.
— Кто сейчас дома?! — Директриса продолжала на неё орать.
— Никого. Мама уже на работе.
— Диктуй её номер!
— Сорок восемь тридцать семь, — спокойно ответила Софья, — но она в офисе бывает редко…
— Не важно! — Огрызнулась директриса.
Телефон подпрыгивал на столе от её рьяного стучания по кнопкам толстыми обветренными пальцами с нарощенными ногтями наподобие французского маникюра. Уже отросшими так, что было видно новый (настоящий) ноготь. Пожелтевшие ближе к краю от дыма сигарет.
— Валентина Павловна? Добрый день! Это Людмила Сергеевна, директор школы. А у нас тут ваша дочь настоящую бойню устроила! Разбила голову однокласснице и окно! Сейчас её на учёт в комнату милиции быстренько поставят, и пойдёт она у вас в какое-нибудь там ПТУ на пекаря или сантехника! Нечего ей у нас в школе делать! Что?! Трубку?! Сейчас дам! На! — Бешено сверкая налившимися кровью глазами и гневно сдвинув в одну линию бесцветные, выщипанные ниткой брови директор махнула трубкой в сторону Сони. — Бери! — Софья молча взяла трубку.
— Это правда? — Голос матери в телефоне звучал непривычно холодно и твёрдо.
Софья посмотрела на директоршу, перебирающую рукой зелёные бусы из плоских камней, словно прихваченных на память с пляжа и нанизанных безжалостно на леску, на её извечный пиджак из болотно-зелёного букле, замасленный на рукавах и поняла, что ей нет смысла врать.
— Да, — твёрдо ответила Соня. — У меня были причины, и я об этом не жалею.
— Значит, разбирайся с ней сама. — Мать бросила трубку. Разговор — окончен. Теперь Софья действительно была одна. Стало страшно. «Вдруг меня и вправду исключат?!»
— Ну что? Решила за тебя не заступаться? — Директриса сидела неподвижно в своём кресле. Перламутровые тени — сбились комочками в морщинках вокруг глаз, тушь — осела под ресницами чёрными точками.
Соня промолчала, испуганно потупив взгляд.
— Вон отсюда! Вон! И чтобы я больше тебя не видела! — Взревела директриса.
Софья вышла из кабинета. Слыша, как что-то тяжёлое разбилось в закрытую ею тихонько дверь.
Элла Залужная, бестселлер "МОЯ СКРИПАЧКА" (77)
Читать сначала роман "МОЯ СКРИПАЧКА"
СРАЗУ ВСЯ ИСТОРИЯ ЦЕЛИКОМ БЕЗ ЦЕНЗУРЫ!
Читать историю о жестоком муже-абьюзере "ВМЕСТО НЕЁ"