1981 год, город Москва. Рыбак забросил удочку и тут зацепил в глубине что-то тяжелое. Обрадованный мужчина потащил добычу к себе. Но что это? Вместо желанной рыбы из воды вывернулся округлый сверток. Вроде, рубашка, а в ней что-то завязано. Рыболов в испуге разжал руки – из свертка на него смотрело лицо.
Так начиналась эта детективная история, которую в уголовном розыске Москвы позже будут вспоминать как одну из самых запутанных и самых ярких. «На таких раскрытиях нужно учить будущих сыщиков», – любят повторять профессионалы.
Это вторая часть истории уголовного дела о страшном улове в Москве. Советуем начать с первой, чтобы быть в курсе всех подробностей этого запутанного дела: *ссылка на первую часть*
Важная улика на простыне
«Преступление произошло в квартире, на улице было бы много свидетелей», – Иван Фабрици, начальник дивизиона 129-го отделения милиции.
С логикой сыщиков было трудно поспорить. Но если преступление произошло в квартире, могли сохраниться улики? И точно.
Тело было в простыне, а на ней пришита бирка из прачечной – «А73664».
«Простая узенькая полоска с нестираемым номером», – следователь.
Сыщики ликуют. Теперь можно найти владельца роковой простыни, ведь за каждым номером стоял определенный человек – клиент прачечной.
В СССР отдавать белье в прачечную было общепринято. Причин много: во-первых, сушить часто было просто негде, особенно в коммуналке. Во-вторых, стиральные машины были не у всех. А прачечные, особенно в Москве, стирали быстро, чисто и дешево. Единственная морока – бирки с номерами. Их требовали пришивать самостоятельно, а выдавали только по паспорту. Поэтому получаешь бирки – предъявляй паспорт, идешь забирать белье – опять бери с собой документ. Вот такая волокита.
Милиция на пороге владелицы простыней
Казалось, установить хозяина простыни, в которую был завернут потерпевший, не составит большого труда, однако это оказалось совсем не так.
«Мы запросили телефонограмму в центральную прачечную Москвы. А там сказали, что таких сведений нет», – Владимир Савчук, начальник МУР-а.
Это означало, что надо проверить все приемные пункты, а их в Москве пруд пруди. Савчук подключает сыщиков на местах. Перелопачивают горы всевозможных книг-учетов. И находят следы зловещей метки.
Из материалов уголовного дела:
«Маркировочные бирки банно-прачечного треста серии "А73664" были выданы в 73-м году гражданке Смирновой Марии Павловне, проживающей на улице Добрынина, 4».
При проверке выясняется: Смирнова работает инженером в московской военной части, а значит опять военный след! Сыщики выезжают по домашнему адресу, но гражданка Смирнова лишь удивленно разводит руками: «Бирки мои, но все простыни дома, на месте!». Тогда на стол ложится фото первой находки в пруду.
«Это твоя простынь, значит, все начиналось с тебя», – Владимир Савчук, начальник МУР-а.
Но странное дело, и тут женщина не начинает откровенничать.
«Люди бывают ушлые, не все сразу рассказывают», – Николай Чубай, сыщик.
Что она скрывает? Савчук решает установить за Смирновой скрытое наблюдение.
Неизвестный гость с мешком на плече
Ночью у ее подъезда появляется мужчина. Он нервничает и постоянно оглядывается, заходит внутрь. И вскоре возникает с огромным мешком на спине. Что там внутри, секретное военное оборудование? Или «части»?
Незнакомец не успевает уйти далеко, его скручивают здесь же. И удивительное дело, мешок, сделанный из простыней, с которым пойман мужчина, как две капли воды похож на тот, что выловлен из реки. Но на этот раз внутри ковер.
Проверка показала: Смирнова – обыкновенная спекулянтка.
«Мешки были сшиты, чтобы можно было выносить ковры из воинской части. После они отправлялись на Кавказ», – Николай Чубай, сыщик.
Как оказалось, предприимчивая женщина наладила настоящий канал поставок дефицита. Военторг исправно доставляли хрусталь, ковры и ширпотреб. Вот только не все это доставалось военнослужащим. Львиную долю скупала инженер Смирнова.
Натуральная спекулянтка. Уголовное деяние по тем временам. Женщину прижимают сотрудники ОБХСС, и перепуганная Смирнова начинает говорить.
«Ей деваться некуда было, она стала главной подозреваемой. Поэтому она вспоминала и честно называла имена», – Владимир Савчук, начальник МУР-а.
Любовник с кладбища
Список людей, осчастливленных мешками из простыней, оказывается длинным, почти целый лист. Савчук немедленно телеграфирует коллег, просит проверить каждого клиента Смирновой. Вскоре сыщик получает ответные телефонограммы, и даже фото мешков из простыней с бирками из прачечной. Ни одна не пропала.
В длинном списке от спекулянтки Смирновой остается непроверенной последняя фамилия.
Из материалов уголовного дела:
«Равиль Сулоев, 35 лет. Прописан в городе Москве. Работает на кладбище могильщиком».
Странно. Неужели Сулоев, который сам может купить ковер, тем не менее добыл его у спекулянтки? Да еще в мешке! Все оказалось гораздо пикантнее. Вездесущие соседи сообщили: Сулоев действительно приходил к Смирновой, но покидал ее не сразу, а только утром. Могильщик оказался ее любовником.
Выясняется: мужчина получил от дамы сердца не мешок с ковром, а только простыню. Так сказать, на вечную память о страстной любви.
Пропажа могильщика и новый «улов»
Чубай решает отправиться к работнику кладбища сам. И тут неожиданный поворот. Обнаруживается, что Сулоев неожиданно для всех срочно уехал в Подольск, буквально сбежал. А на следующий день в реке неподалеку всплывает очередная роковая простыня. И новый потерпевший в военной форме.