Родилась Верочка в Малых Омутищах. И всё бы ничего, и жить бы, казалось, можно, а вот когда тебе двадцать уже, а у тебя из калитки налево – местное кладбище, направо – монастырская стена, прямо – выселки всё тех же Омутищ, а что позади даже рассказывать неудобно, вот тут понимаешь, что с перспективами в Омутищах как-то не очень. Куда податься молодой-красивой-двадцати лет от роду? В соседнее Буньково? На швейную фабрику? И ближайшие 40 лет шить домашние тапочки? Спасибо, нет. На скотный двор пойти? Верочке вообще-то было бы удобно – росту метр сорок семь, корову доить можно даже не присаживаясь. Корова и не заметит, что кто-то ее щупает. Но щупать корову тоже не хотелось. Тетка Верочкина бубнила, что, мол, я сама всю жизнь в Омутищах прожила, и ты проживешь. И ничего. И тапочки люди по полвека шьют, и за коровами ходят, и замуж некоторых никто не берет – и не умер никто с большой печали. «Это пока не умер», - подумала Верочка и решила линять. Куда угодно. Лишь бы магазинов в округе был