Бесконечная трасса.
Бездушная и холодная.
По ней ступал Игорь, который был одним из выживших.
Еще двадцать лет назад он смеялся с глупых фильмов про апокалипсис, секретные правительственные разработки в области вирусологии и прочую ересь. Или не ересь? На самом деле, спустя столько лет сказать сложно. Просто в одночасье все люди стали ходячей нежитью со смердящими пастями и желтыми глазами.
У Игоря нет слезливой истории о том, как чудища поели всю его семью. Когда все это только началось, девятилетний мальчик жил в приюте, где был одинок и презираем. Поэтому и поныне он лишь бесцельно странствует.
"Зачем?" — каждый день спрашивает себя Игорь. Чтобы выжить? А к чему ему жизнь тогда?
Если посмотреть на странника со стороны, то в нем сложно распознать человека, который когда-то отрубил немыслимое множество голов, видел столько серой крови. У него не было крутого черного костюма с заплатками на руках и ногах, как показывают в фильмах про нежить. Он уже пятый год ходит в одной рубашке и джинсах. На югах жарко, а опрелости и экземы местами страшнее каких-то чудо-юд.
А вот что было, так это оружие. Не целый арсенал. Мачете за спиной и дробовик, подвешенный на плече. В этих местах нежити меньше, чем на севере, но это не отменяет необходимости зорких глаз и острого слуха. За пару десятилетий "серорылые", как их иногда называл Игорь, обучились охотиться на людей. Особо прогрессивные стаи могут расставлять ловушки и организовывать засады.
Однако у этого с виду невзрачного юноши есть одна особенность — его напарник. Нет, это не человек и даже не собака. Третий год за ним хвостом идет самая обыкновенная нежить.
Попутчика Игорь ласково называет "Каркушой", потому что его ночной вой напоминает ему известного телеперсонажа.
Говорить Каркуша не умеет, только мычать. Но что до глубины души поразило парня, так это способность мертвеца к эмпатии. Иногда взглядом или интонацией Каркуша способен сказать больше, чем любой человек словами.
Да и помощник из него неплохой! Мертвецы не устают, поэтому свесить на них мешки и сумки самое то. Можно было бы везти все на мопеде, например, или на машине, но с тех пор, как прекратилась добыча нефти, с бензином всё туго.
История его знакомства с Каркушей до одури незатейлива.
Однажды, во время одного из привалов, Игорь обнаружил, как кто-то ворует еду. Заметил он это в тот момент, когда, вернувшись из сортира, не нашел двух банок тушенки, целый мешок которых путник набрал в заброшенном супермаркете неподалеку.
Свалив все на кошек и собак, Игорь плюнул на консервированное мясо, развел на скорую руку костер и присел погреться. Только его глаза стали слипаться, как его взору предстала сухая рука с прогнившими пальцами, что потянулась к очередной закуской.
Тут странник испугался и потянулся к ружью, как услышал, что чудище... заскулило.
Тех нескольких секунд, что он замешкался, ему хватило, чтобы обратить внимание и на то, что нежить даже не напала на него, а принялась уминать тушенку, что для местных "серорылых" нетипичное поведение.
Тогда путник понадеялся на "русское авось" и угостил незваного гостя мясом.
Парень поразился тому, насколько существо миролюбиво. Ни оскала, ни рыка. Словно он не главную своременную проблему человечества кормит, а голодного бездомного пса. Хотя по интеллекту нежить всё таки слегка превосходила собаку.
Речь, естественно, будущий Каркуша не понимал, но понимал эмоции. Например, если Игорь чуть повышал голос — мертвец съёживался и виновато пятился назад. А когда юноше улыбался, то существо пыталось улыбаться вместе с ним, не взирая на потерянную, видимо, в бою нижнюю челюсть.
Так Игорь и приручил Каркушу. И так скитаются они вместе по пустынной России. Обросшей, опасной и, как выяснится позже, чертовски несправедливой.
***
— Очередной поселок... — горько констатировал Игорь, осматриваясь.
Деревянные уныло покосившиеся дома, трава по колено и разбитые витрины ларьков. Когда-то в подобном Игорь покупал пирожки с капустой. Сейчас странник все бы отдал, чтобы хотя бы вдохнуть аромат свежего теста.
— Аккуратней, Каркуш. Не споткнись, как в прошлый раз, — предупреждал Игорь. Каркуша в ответ кивал и мычал.
Через несколько улиц, одинаковых и пустых, парочка наткнулась на небольшую площадь с Домом Культуры в центре. С двух сторон от него полукругом торчали побитые бюсты местных героев: трактористов, доярок и прочих работяг.
Имен их уже не узнать — именные металлические таблички откручены.
Игорю сие факт показался странным, пока они ему не попались на глаза. Тяжелые пластины с гравюрами оказались приколочены к окнам ДК.
— Интересно... — сардонически улыбнулся путник.
Каркуша обеспокоенно скулил и толкал хиленькими ручёнками плечо хозяина. Это насторожило Игоря, но он не понимал, что смущало его друга. Они даже ни разу не наткнулись на чудищ, что большая редкость. Наоборот, судя по баррикадам, здесь живут люди.
— Давненько я уже ни с кем не общался...
Каркуша обиженно гудел носом (точнее, носоглоткой; носа у него не было) и прищурил желтые глаза.
— Прости, Каркуш. — снисходительно рассмеялся Игорь — Про тебя то я и не подумал. — он погладил ему голову. Нежить урчала и мурлыкала.
После ласк, он еще раз взглянул на ДК. И чем дольше он его разглядывал, тем больше он убеждался в том, что здесь обитают другие выжившие.
Неожиданно для него самого, странника пробил мандраж и его рука сама потянулась к грубой щетине, что на ощупь напоминала металлическую стружку.
— Пойдем. — откоммандовал Игорь и двинулся в сторону массивных ворот ДК.
Путник постучался в двери, но ему не торопились отворять. Игорь и Каркуша переглянулись.
Чуть позже послышались звонкие шаги и скрип ступенек. Каркуша тут же, как его научил Игорь, накинул капюшон и склонил голову. А его хозяин натянул уголки губ и шмыгнул носом.
Дверь медленно открылась, и из проема высунулось недовольное лицо. Серая борода, как у Льва Николаевича, и маленькие злые глаза. Вокруг глазниц сухие серые морщинки, словно старик всегда ждал удара в глаз. В этих складках скопилось все высокомерное недоверие.
— Здравствуйте. — стеснительно помахал рукой Игорь.
Старик поджал губы и чванливо выглянул из-за странника, поглядывая с опаской на Каркушу. Спутник странника почувствовал его сверлящий взгляд.
— Я поделюсь продовольствием. — парировал Игорь немой отказ.
Старик слегка оскалился и стрельнул глазами на мешок в руках у нежити.
Игорь фыркнул оскорбленно, но понимающе кивнул, взял мешок и протянул его старику. Мужчина слегка прогнулся от его тяжести, тихо охнул и открыл. Пакеты гречки, тушенка, вода. Чего только не блестело в его глазах. Он перевёл угрюмый взор на путников.
— Проходите. — холодно произнес он и открыл двери. Не широко, но достаточно, чтобы Игорь и Каркуша прошли внутрь. Когда нежить проходила мимо старика, тот цокнул языком и прищурился пуще обычного.
Игорь понимал, что этот дряблый хмырь что-то подозревает.
***
Игоря и Каркушу привели в небольшой кабинет, где, судя по всему, раньше была бухгалтерия. В затхлой комнатке сбоку висел детский рисунок: спиральными штрихами нарисована нежить, красным фломастером маленькая пухлая ручка поставила запретный знак, а снизу написано черным маркером: "Человечество победит". Что-то нехорошее видел Игорь в этой пропаганде.
За столом сидела немолодая женщина в очках, заплывшими губами и такими же злыми глазами, как и у старика, который зачем-то сторожил дверь.
— А вы чего: брат и сестра? — не подумав, выпалил Игорь.
Женщина презрительно приподняла бровь и надменно прозвенела:
— Вы откуда?
— С севера.
— Цель вашего пребывания здесь?
— Отдохнуть. Камни хорошая подушка, но, говорят, шея потом будет кривая.
— Надолго вы к нам?
Это звенящее "к нам" сразу сегрегировало Игоря с Каркушой от обитателей этого здания.
— Нет. На пару дней.
Тетка пересеклась взглядами со стариком. Тот кивнул.
— Хорошо. Я так понимаю, у вас есть какая-то плата?
— Да. Вот. — Игорь кинул на стол около тридцати банок тушенки. — Ваши запасы мы трогать не будем. У нас есть свои. Нам нужна только крыша и возможность хорошенько выспаться.
Взглядом женщина снова обратилась к старику. В этот раз он бросил взор на Каркушу — и старуха перевела на него глаза.
Нежить не без любопытства рассматривала агитационный плакат. Внутри у него что-то щемило.
— Ваш друг неразговорчив. — подметила дама.
— Есть такое. — сохранял спокойствие Игорь, хотя и понимал, к чему она клонит.
— Может, он снимет капюшон? — вдруг включился старик.
— Нет, он стесняется. — упрямился Игорь.
— Мужчина, снимите этот ваш платок, колпак. — обратилась тетя к Каркуше напрямую. Мертвец понял, что слова обращены к нему, но сохранял тишину.
— Хорошо. — засуетился Игорь и бросил на стол еще примерно пятак жестянок — Он немой.
В очередной раз старик со старухой договорились взглядами.
— Принято. — кивнула старуха — Фадей, покажи им их комнаты.
***
Ребят привели в спортзал, который оборудовали под что-то вроде казармы. Два ряда двухъярусных кроватей, разделенных натянутыми между двумя металлическими трубами шторами. В конце зала две деревянные кабинки.
Игорь достаточно много был в таких местах, чтобы догадаться, что эти кабинки — туалеты.
Остальное осталось таким, как было. Пыльные лампы по периметру, освещающие больничным белым светом. Батут в углу, где резвятся сейчас детки. И баскетбольный щит, у которого играли в уличный баскетбол детки чуть постарше.
Людей не так много. Навскидку около двадцати. В основном женщины и дети. Мужчины, конечно, есть, но их было всего трое. И то, Игорь их ни разу не увидел и узнал о них лишь со слов Фадея.
Все, кто находились сейчас в зале, охнули. Старик замялся, но все же декламировал им отрепетированные фразу:
— Это новенькие. Они здесь на пару дней. — ладонь его указала на Игоря — Этого молодого человека зовут Игорь, а того... — Старик затих, не зная, как обозвать Каркушу.
— Миша. — быстро подхватил Игорь.
— Да, Миша. — продолжил Фадей — Будьте доброжелательны к новым жильцам. — кончил он и отчалил, чуть кряхтя.
Когда дряблое тело окончательно скрылось за углом, неловкое молчание повисло на ниточках взаимного недоверия.
— Всем привет! — громко и весело поздоровался Игорь.
За годы странствий он выучил, что лучше быть улыбчивым и позитивным. Тогда люди к тебе охотней потянутся.
Однако, повнимательней присмотревшись к местным жителям, путник даже немного опешил. Лица были настолько злые и кислые, что в убежище стояла атмосфера безнадеги и тягостного уныния.
Игорю проблематично было определить причины таких мрачных настроений: их прибытие или идеология. Но вдруг вспомнил плакат в кабинете с нежитью — и ему все стало ясно.
"Походу, у них тут настолько сложная экосистема, что слухи о Каркуше распространились быстро." — размышлял он.
Провожаемые почти что осуждающими взглядами выживших, Игорь и Каркуша распределились по своим кроватям. Им свезло: нашлись две кровати, не разделенных ширмой. Все же Игорю надо поглядывать за тем, чтобы Каркуша случайно не раскрыл их маленький секрет.
Скинув вещи на кровати, Игорь прошептал своему другу: "Сиди здесь тихо." и вышел.
— Может, помочь чем-нибудь? — громко спросил он.
Жители убежища также неохотно поглядывали на него и демонстративно молчали. Однако в те моменты, когда молчат взрослые, говорить начинают дети.
— Там доски надо тук-тук! — выпалил мальчишка лет пяти с темной головой.
— Доски? — уточнил Игорь.
Тут же подорвалась мама малыша и спешно увела его. И хоть мальчик договорить не успел — странник понял, что ему хотели сказать.
Взглянув вверх, он заметил, что некоторые окна в спортзале заколочены толстыми досками. Баррикада. До остальных окон, судя по всему, у местных мужчин руки не дошли.
— Понятно. — деловито протянул Игорь, взял молоток, гвозди и собрался было полезть, но не смог найти лестницу — А где здесь лестница?
Выжившие сохраняли свой статус кво, кроме девочки, которая будто перехватив эстафету за пацаном, показала на небольшую комнатку в углу, где раньше хранили всякий спортинвентарь.
— Спасибо, девочка. — мягко прошептал Игорь и вынул оттуда стремянку.
Дальше дело пошло, как по маслу: нет ничего проще, чем заколачивание окон.
Все это время, что хозяин работал, Каркуша, как ему и скомандовали, тихо сидел на кровати и старался не поднимать головы. Выжившие, борясь со своим зудящим любопытством, проходили мимо.
Но, опять же, там, где у взрослых — категоричное "нет", у детей — уверенное "да".
К Каркуше подошел тот же самый мальчик, что и до этого к Игорю. Каркуша краем глаза видел, как чьи-то крохотные ножки медленно приближаются к нему.
Через пару шагов мальчик смог разглядеть лицо нежити. Сначала он, конечно, охнул и прикрыл лицо руками, но после всмотрелся в него повнимательный. Дите слабо понимало, что видит в этих уродливых линиях, черепе с отколотым куском и отсутствующей нижней челюсти, но тех сильных ощущений юному уму хватало, чтобы больше не боятся чудища.
— Гриша! — весело прозвенел он и протянул руку.
Каркуша замялся. После вспомнил, как Игорь ему показывал этот жест, и пожал своими мёртво-синими костлявыми пальцами ладонь пацана.
— А как тебя зовут?
Каркуша что-то невнятно промычал.
— Тебя зовут "Ммммм"? — склонил он непонимающе голову.
— Его зовут Каркуша. — взял его по-отцовски за плечо Игорь. Страннику не хватило гвоздей, поэтому он спустился.
— Кар.. Куша? — повторил мальчик удивленно — Хорошее имя! — улыбнулся он — Каркуша, давай дружить!
В этот момент у Игоря на душе сделалось как-то теплее и светлее. На его счастье, дети удивительные эмпаты, способные, сами того не осознавая, отличить хорошего человека от плохого.
— Ладно, Каркуш, поиграй пока с пацаном, а я доделаю баррикаду. Не стесняйся, друг. — приказал Игорь и ускакал по делам, но уперся взором в сердитый безжизненный взгляд. Женский взгляд.
— Каркуша? — спросила мама Гриши, и возле глаза проявились маленькие складки — Вы вроде сказали, что его зовут Михаил? Разве нет?
— Каркуша — это кличка. — отчеканил Игорь уверенно — С тех пор, как Миша не говорит — он мычит, словно Каркуша из "Спокойной ночи, малыши". Помните, было в наше время такое шоу.
— Я помню только, как нежить сожрала моих родителей, а позже моего мужчину. — грозно, разделяя каждое слово, произнесла она. Ее сухое и складчатое лицо, напоминавшее затхлый жмых, вплотную приблизилось к лику путника, словно женщина собиралась сломать невидимую стену между ними.
Лоб последнего слегка наморщился, а губы поджались. Такой свирепый взгляд в котором жизни меньше, чем в мычании Каркуши, любого сломает. Игорь еще неплохо держался.
— Девочки! За работу! Пора готовить ужин! — ворвавшись в зал, отрапортовала полненькая дама в фартуке и с блестящем лицом.
"Девочки" выстроились в два ряда, и дама в фартуке обратила внимание на окна.
— О! А кто это нам окна заколол? Кто у нас молодец? — радовалась она звонко, как всякая женщина, которой сделали мужскую работу в доме.
Её армия поваров молчала и переглядывалась.
— Это я. — выпалил Игорь.
Вся звонкая и пышная во всех смыслах радость дамы в фартуке испарилась и улетучилась. Она громко и смачно шмыгнула носом, будто собиралась плюнуть путникам в лицо.
— Девочки, уходим! — гаркнула она с неприкрытой неприязнью. Ряды бабенок выползли, словно две серые волосатые гусеницы, оставив Игоря, Каркушу и детей одних.
Местной ребятне не привыкать оставаться одним. Не избалованные они вели себя спокойно. Иногда игрались со спортинвентарем, но осторожно. Мантра "Сломаешь руку — никто тебя не вылечит!" работала безотказно. Игорь смотрел на их глаза и не мог не тосковать из-за того, что замечал, как внутри этих пацанов и девчонок идет нешуточная внутренняя борьба: родительский авторитет против буйного естества детства.
После того, как марш шагов совсем затих, Гриша и остальные подошли к Каркуше. Они принялись с ним играться и расспрашивать о всяком.
Для нежити все ещё было невероятным фактом, что такие маленькие люди существуют. Уже через час дети научили его играть в крестики-нолики и в догонялки. Ни один мускул их лица не шевелился при виде Каркуши. Добрые глаза и бескорыстная доброжелательность — вот все, чего им хватало, чтобы считать чудище своим другом.
Каркуша тоже радовался.
Но по-своему.
Что-то знакомое было в этих широких улыбках с пробелами, неуклюжих жестах и звонких голосах.
А вот у Игоря всегда сложные отношения с детьми. Каждый раз, когда он их встречал, те начинали плакать. Из-за этого путник охладел к ним и, как всякий одинокий взрослый, раздражался от их резвости и глупости.
Кроме этого раза.
Сегодня он поймал ту детскую прелесть, которую без должного таланта сложно не то что схватить, даже увидеть. Этот отблеск беззаботности в движениях и гримасах, в играх и словах, в отношении к людям и самим себе.
Да и дети тянулись к страннику.
Например, когда Каркуша и остальная банда устали от игр, они все заскулили, чтобы Игорь рассказал им что-нибудь о мире. Всё же за двадцать лет блужданий он всякое повидал. Тем более у этого поколения проблемы с источниками знаний о мире. А их сварливые мамаши все в своих горестях и драматических перипетиях. Им ненадолго сменить свои кислые мины трудно, не то что разговаривать.
Хоть у путника был достаточно скудный язык ввиду общей неразговорчивости, слушать его детям было интересно. Они смеялись с его иногда достаточно горьких острот, поражались тому, что для него уже привычно, и просили ещё и ещё. А сам Игорь, ничего не подозревая, рассказывал истории своих похождений и отвечал на иногда возникающие вопросы.
— А как выглядит снег?
— Ну, белый, пушистый. Блестит на солнце.
— А как выглядят магазины?
— Магазины? Ну, ряды широких шкафов с товарами...
— А что такое "товарами"?
— Ну, вот у тебя есть деньги...
— Деньги? — переглядывались ребята и хватались за пухлые головы, услыхав такое множество новых слов.
— Лучше бы рассказал про монстров! — перебил Фадей, войдя.
— Здравствуйте. — не растерялся Игорь — У вас тут что-то вроде ночной проверки?
— Да. — скрежетал дед — Уже десять вечера. Детям спать пора.
— Ну, блин! — хором возмущались дети.
— Ничего. Уже действительно поздно. — пригладил их головы Игорь. Подсмотрев за ним, то же самое сделал и Каркуша.
— Хорошо! — засветились ребята и через полчаса уже дрыхли без задних ног. В снах им виделись те странные и пугающие, но все же в чём-то родные, пейзажи, которые представляли себе от описаний путника.
Игорь молча сидел на кровати, как бы пропитываясь этим почти забытым ощущением тепла. Он впервые за долгое время ощутил себя частью этого мира. Одновременно ему сделалось грустно от того, что мир именно такой и этот весь ужас не его кошмар.
— Хорошо поработал, Каркуша. — погладил он свою ручную нежить, и та сипло мурлыкнула.
На фоне все эти полчаса ворчал на детей и скрежетал одни и те же агитки Фадей.
— Мы выживем, они умрут! — заставлял он их три раза повторить этот слоган. Бездушный и назойливый, как всякий слоган.
Когда дети засопели, старик недобро фыркнул, пышно цокнул языком и выбросил путнику через плечо:
— Выйдем, поговорим.
Игорь четко понимал, что разговор будет неприятным. Но ему тоже было важно кое-что сказать.
— Не приближайся к детям, странник.
— Почему это? Мы с ними мило поговорили.
— А вдруг они захотят сбежать, наслушавшись твоих историй?
— Во-первых, если правильно их воспитать — никуда они не уйдут, а, во-вторых, когда они подрастут, то начнут иметь право выбирать, что им делать со своей оставшийся жизнью. Вечно держать их у себя в тюрьме неправильно. А у вас именно тюрьма! Почему они ничего не знают о том, что за стенами?
— Они знают лишь то, что должны.
— Именно поэтому вы прививаете им ненависть к нежити?!
— А что им еще нужно в наших реалиях?
— Любовь к жизни для начала!
Их горячий спор прервала толпа женщин, которые возвращались с массовой готовки. Проходя мимо Игоря, они надменно и отчужденно поглядывали на него. Одна даже собиралась что-то сказать ему, но, испугавшись, что ее услышат дети, лишь молча плюнула в лицо.
— Судя по всему, некоторые девушки живут здесь с детства.
Фадей промолчал, справедливо почуяв подвох, но странник и так знал, что абсолютно прав.
— Вы загубили это поколение. — твердо рассудил путник — Вместо того, чтобы прививать им желание жить и надеяться на лучшее, вы воспитываете в них ненавистников, которые живут злобой. — Фадей собирался уйти по-английски, но Игорь схватил его за плечо — Это видно по детям! Их мамы ими особо не занимаются, потому что заняты лишь тем, что желают смерти чудовищам.
— А вы хотите сказать, что чудищ нужно любить?
— Нет. Я хочу лишь вбить в ваши узколобые жестяные головы, что мир на ненависти не построить.
Игорь дышал так, словно собирался каждый свой выдох сделать увесистым ударом по лицу.
Фадей приподнял верхнюю губу, обнажив желтые кривые зубы, сморкнулся в себя нарочито громко и молча ушел.
— Вы пытаетесь испоганить и это поколение! Но оно, как я вижу, плохо поддается дрессировке. Оно-то вас и победит! — крикнул ему в спину Игорь. Фадей не шелохнулся.
— Дети спят! — шепотом сокрушилась на него одна из мам.
— Простите...
Игорь все не мог отвести взгляд от Фадея. Тени плавно, словно вода, лились на спину старика.
***
"Однако странно всё это..." — размышлял Игорь в приступе бессонницы. Его улыбало то, как Каркуша изображает сон. Нежить поджимала лапы, словно кот, который улегся на спине, и выпрямляла ноги. С тех пор, как увидел эту позу на упаковке снотворного, притворяется спящим Каркуша именно так. Только дурачку не объяснили, что поджатыми руками надо подтягивать одеяло.
"Очень странно." — продолжил путник размышлять — "Зачем им это всё нужно? Пропаганда ненависти к нежити. Эти горемыки, что каждый день батрачат на кухне. Кстати, зачем им так много готовить? Детей они какой-то баландой кормят, а сами тощие, как бродячие собаки. Да мужиков местных, о которых мне Фадей рассказал, я так и не увидел. Как-то мне здесь не по себе..."
После Игорь все же уснул.
***
Мама Гриши потупила взгляд, смотря на своего сына.
Сам мальчик валялся на полу без головы и руки.
Толпа женщин окружили мальчика и серо смотрели на труп. Кровавый, грязный.
В это же время Игорь тупил в стену и попивал из фляжки со спиртом. На душе у него было погано. Все это случилось так неожиданно. Ещё вчера пацан весело и доброжелательно ему улыбался, а сейчас... Да ещё убили его так бесчеловечно!
Каркуша стонал.
По версии мамы: она проснулась в семь утра и увидела в кровати Гришу. Мертвого. Взрослые, естественно, ничего не видели и не слышали. А дети ещё спят.
По-хорошему, их надо бы увести куда подальше, но ни Фадея, ни мам это не беспокоило.
Вскоре малыша обвязали платками и унесли в неизвестном направлении.
— Есть варианты? — поинтересовалась Гришина мама у старика. Тон её голоса показался путнику уж слишком спокойным для той, кто потеряла ребенка. Да и остальные не спешили утешать её, что вызывало у него не меньше подозрений.
— Судя по характеру ран, здесь есть только один возможный вариант.
У всех девушек по мере осмысливания слов Фадея проявлялись недобрые морщинки возле носа.
— Скоро подъем. Вы знаете, что делать. — приказал старик и ушел, сложив руки за спину.
"Удивительно..." — подумал Игорь — "Неужели это была нежить? Какой-то нереалистичный вариант. Во-первых, им должно быть известно, что чудища в этих местах по ночам слабеют и в некоторых случаях даже еле волочат ноги. Да и укрепления у них достаточные, чтобы нежить днем не проникала, что уж там говорить про ночь..."
ПУФ! ПУФ!
Два выстрела прозвучало неподалёку.
Женщины встрепенулись. Дети проснулись и, неуклюже потирая заспанные глазки, осматривались по сторонам.
Игорь схватил ружьё и направил в дверной проем, в котором появился потный Фадей с револьвером. Он держался за сердце и сипло проговаривал:
— Чудище! Чудище! Чудище! — увидав странника с дулом, направленным на него, Старик добавил — Убери пушку, чужеземец! Нежить убита!
Игорь опустил оружие и кинул на кровать. Украдкой путник взглянул на Каркушу, что смирно, пусть и мальца дрожа, сидел на краю матраса. На секунду Игорю почудилось, что Фадей говорит именно о Каркуше.
Девушки вдруг бросили всё и с горящими глазами выбежали всей гурьбой из залы, чтобы посмотреть на убитого супостата. К собственным детям они относятся в разы равнодушней.
Странник размеренной походкой тоже направился к трупу.
В этот раз ситуация была зеркальна.
Мамаши жадно и не без удовольствия рассматривали со всех сторон тело чудища. Серое, сухое, сморщенное ближе к животу. Вместо лица рельеф черепа с отсутствующим носом и пустыми глазницами.
А Игорь, как только понял, что этот зверь совсем не похож на его друга, выдохнул и апатично наблюдал за этой странной процессией.
— Что случилось? — глухо спросила его девочка, дернув за низ рубахи.
Игорь собирался ей сказать, что ничего ещё и сам не понимает, как малышку увёл Фадей с истошными орами:
— Выведите детей! Врага надо знать в лицо!
Увидав испуганное лицо девочки, которую Фадей ввел, крепко схватив за руку, Игорь вспылил и вырвал бедняжку из лап местного Геббельса.
— Не вмешивайся! — гаркнул старик.
— Не будешь травить детей — и носом не поведу в вашу клоаку!
— Да что ты знаешь о воспитании детей?
— Достаточно для того, чтобы понять, что шестилетней девочке не стоит видеть труп.
— Отдай девчонку! — Фадей схватил малышку — Врага нужно знать в лицо!
Путник думал обратно забрать девочку, но все же решил бездействовать, потому что представил, как он и Фадей будут тянуть ее, будто желают разодрать на куски, и понял, что тогда он будет не лучше этой чванливой парочки.
Когда всех ребят выстроили полукругом перед телом, Фадей воскликнул торжественно:
— Вот он, ваш враг! Он собирался сожрать вас и ваших мам, но я, рискуя жизнью, убил его!
— А где Гриша? — прервал старика тусклый голос из толпы.
От этих слов старик встрепенулся и нагнулся к ребенку, что спросил, и сказал так, словно все его речевки сгнили, став гумусом, и он выдыхал сейчас весь этот смрад.
— Он мёртв. — Фадей вернулся к пламенной речи — И его убило именно это! — он показал на мертвеца.
Дети, конечно, плакали и прижимались к матерям. Девушки, в основном, не реагировали на это, но некоторые жестко подпинывали чад, шипя: "Слушай внимательно!".
У Игоря в душе поскрипывало от этой сцены. Тем более, он заметил несостыковку...
— Брехня! — выпалил он горячо — Полный бред!
Фадей умолк и поджал нижнюю губу.
— Это ещё почему?
— Во-первых, "характер ран", как вы выразились, не похож на нежить. Как правило, они ненасытны и обгладывают жертву до костей. А иногда и кости сгрызают под чистую. А тут только голова и рука? Подозрительно.
Игорь был твёрд в своих тезисах, потому что кому, как не ему, разбираться в мертвецах.
— Во-вторых! — продолжил он — Всем известно, что ночью нежить слабеет, поэтому, если бы она и загрызла мальчика, то сделала бы это утром. И тут же в третьих: почему никто из нас не услышал, как чудище ест ребенка? — от словосочетания "ест ребенка" у Игоря подступила горькая отрыжка к горлу — Большинство из чудищ безмозглые, поэтому не задумывается о тишине и безопасности. А если это более умные представители, то они ходят стаями и охотятся поздним днём, чтобы на охоту было больше времени.
Фадей собирался возразить, но путник стлал анализ уверенно, без запинок и оговорок.
— Так что в вашей версии многое не сходится. — подытожил странник.
Девушки выслушали внимательно, однако их недоверчивый взгляд удручил Игоря.
— Дуры! — ругался он — Здесь явно что-то не так, а вы ведётесь на ересь этого старика! У вас же дети!
Тут неожиданно прибежала девушка, которую Игорь до этого ни разу не видел, и закричала:
— Орда нежити! Орда нежити!
Девушки сохраняли спокойствие и вопрошающе взглянули на Фадея.
Старик взбеленился и вспотел пуще прежнего. Пока девушки ждали ответа, Игорь успел сходить за ружьем.
— Где оборонный пост? — спросил он у случайной мамы.
Та молча показала на лестницу, которая вела на балкон.
***
Атака была отбита.
Игорь опытный стрелок, поэтому для него это не составило труда. Однако по возвращению с поля боя, благодарности он не получил.
— Почему ты их не убил! — орал на него Фадей.
Дело в том, что Игорь, хоть и отразил набег, убивать чудищ не стал. С тех пор, как он путешествует с Каркушой, он в принципе никого не убивает. Ни мертвецов, ни, тем более, людей.
— А какая вам разница? — устало отвечал стрелок — Чудища до вас не доберутся. Можете не переживать.
Пока Фадей лепетал что-то своё, Игорь полностью погрузился в раздумья.
Как оказалось, на них напала не самая глупая нежить, потому что, когда одному из них подстрелили ногу, вся стая бросилась на его спасение и, сбежав с раненным, капитулировала. А такие типы нежити не стали бы нападать на то, что столь плотно покрыто щитами и заколочено досками. Единственный возможный мотив...
— Месть. — отжестикулировал беззвучно Игорь — Они мстили. — заявил он, встав.
— И что? — недоумевал Фадей.
— А то, что всё становится ещё запутанней.
— Да всё же очевидно!
— Стая никогда бы не напала на убежище.
— Почему?
— Потому что это нерационально.
— Как ты достал! — привстал Фадей — Я человек, конечно, добрый, но так больше не могу! — он резво переметнулся к притихшему Каркуше — Дамы, внимание, узрите живую нежить! — старик стянул капюшон.
— Мы же договаривались! Я вам половину провизии отдал! — гневался Игорь.
Девушки охали и ахали, пока Каркуша стыдливо от них отворачивался. Одна из мамаш нащупала расческу и со всей силы бросила ее в нежить. После ему в макушку прилетела чья-то заколка. Так и закидали бедолагу всяким хламом за то, что он просто есть.
— Правильно, девочки! — подбадривал паству Фадей — Так этой нечисти!
Первые минуты Игорь сидел безмолвно и лишь наблюдал за тем, как его друга унижают. Внутри него будто пробку прорвало.
— А ну ка прекратили! — крикнул он, оскалившись — Вы что творите? Он же вам ничего не сделал!
— Он убивает наших детей! — возразила одна из мам.
— Каркуша никого не убивал!
— В любом случае. — вклинился Фадей — Это нежить — её нужно уничтожить! Как и тебя, путник! — он достал непонятно откуда револьвер и направил прицел в голову Каркуше.
БУМ!
Игорь выстрелил в потолок.
— Брось. Пистолет. — наморщился Игорь — Немедленно!
Фадей судорожно бросил оружие и подпнул его стрелку к ногам.
Девушки разом струсили. Дети заплакали.
Услыхав плачь, Игорь опустил пушку.
— Плачь... — задумчиво произнёс он — Почему ребёнок не закричал, когда увидал чудище? Даже если допустить, что оно ему сразу отгрызло голову, то выходит бред. Судя по трупу, голова и рот маленькие. Да и у Гриши голова была такая пухленькая... — вспомнив мальчугана, странник чуть не расплакался — Тогда тут возможен только один вариант — дитё усыпили и... — Игорь повернул голову к Фадею. Морщинки на его лице потемнели. — О, боже! ТЫ МЕРЗАВЕЦ! — он засадил старику по лицу.
— Не трогай Фадея! — вступились за него девочки и били стрелка по спине — Он нам помогает!
— Враньё! — возразил Игорь — Послушайте, как всё обстоит на самом деле...
***
То, что Игорь рассказал мамам, повергло их в шок и заставило призадуматься. Иногда рассказчика перебивали, но, в целом, выслушали внимательно.
История была такая.
Фадей сговорился с мамой Гриши, и старик, предварительно усыпив мальчика, расчленил его. Труп нежити нашли неподалёку и, пока все были заняты убитым Гришей, Фадей разыграл сценку, как убивает чудище. Почему именно Гриша? Да, очень просто. Мальчик всего лишь проявил слишком много интереса к путешественникам, что рисковало распространение смуты и инакомыслия в рядах воспитанников.
Мама Гриши подтвердила.
— Только вот вопрос: зачем им это? На реальную ненависть к мертвецам не похоже, потому что гадкий старик даже элементарной информации не знает. Хмм... А где здесь остальные мужчины?
— Вы про наших покровителей?
— Покровителей? — смутился Игорь в надежде на то, что ему послышалось.
— Да, покровителей. Именно они оберегают нас день и ночь.
— Где они? — ударил стрелок Фадея.
Фадей только с виду был важной птицей. Когда его прижимали к стенке, как это сейчас сделал Игорь, он трансформировался в плюгавенького голубя.
— Второй этаж. Третья комната слева. — негромко произнёс он.
— Показывай!
Игорь грубо поднял его и толчком вывел вперёд.
Вскоре вся толпа оказалась на большой сцене, которую ныне оборудовали под харчевальню для "покровителей".
Три толстяка изумлённо смотрели на Игоря, чей грозный взгляд вгонял их заплывшие морды в пот.
— И именно это ваши покровители? — воскликнул путник, но увидел, как девушки закрыли глаза — Почему вы закрыли глаза? — возмутился он.
— Нам запрещено смотреть на покровителей...
— Ну, я на них взглянул, и ничего со мной не случилось.
Одна из девушек робко разлепила веки и охнула с криками:
— Девочки.... — ей понадобилось время, чтобы осмыслить происходящее — Нам врали!
И, как костяшки домино сбивают друг друга, мамы одним за другим открывали глаза.
— Он лжец! — сделал Фадей попытку исправить положение — Вы, дуры, вверяете себя человеку, который дружит с нежитью!
— Заткнись! — крикнул Игорь и как-то насторожился — Объясни лучше. — Игорь оглянул толстяков — Кто эти люди?
— Покровители... — настаивал Фадей, но тут же получил подзатыльник, от которого у старика зазвенело в ушах. — Мои с Натальей сыновья. — признался он нехотя.
— Вы всё слышали. — повернулся стрелок к девушкам.
Что-то определенно сейчас изменилось. Что-то одновременно незначительное и очень-очень важное.
Игорь, взяв за шкирку подлого лжеца, направился, ведомый лишь интуицией, и, пройдя через толпу мам, увидел то, что его до глубины души умилило.
Каркуша поглаживал по голове девочку. Малышка ничуть не боялась его и смотрела светлыми заплаканными глазками, улыбаясь.
— Он живее всех нас. — показал Игорь пальцем на нежить.
— Ересь! Он же нежить! — возразил старик.
— Да?! — разозлился Игорь — Тогда почему он единственный, кто успокоил бедного ребёнка, который плакал от страха! Почему?! — сокрушился он на Фадея, что беспомощно дергался в его руке — Что за высокомерие? Если я человек, значит я единственный, кто живёт на свете. Так получается? Но жизнь заключается не в том, что мы разговариваем, не в том, что мы едим при помощи ложки и вилки, и даже не в том, что мы получаем знания! Жизнь есть ни что иное, как умение чувствовать других и сострадать! — стрелок обвёл взглядом всех присутствующих — А теперь давайте все дружно спросим себя: хоть раз мы обратили внимание на чужие проблемы?
Фадей что-то злословил и бессильно шипел. Скорее, для проформы, нежели с реальным расчётом на победу.
Мамы молчали и совестно прятали взгляды.
"Покровители" свесили увесистые хари и, с трудом волоча ногами, пытались слинять, но Игорь метко выстрелил. Пуля попала точно между ног толстяка, что шёл посередине.
— Я не закончил. — твёрдо произнёс странник — Теперь задайтесь последним вопросом: а жили ли вы когда-нибудь?
Обычно слова, как и любая энергия, куда-нибудь впитывается. Тем более, с точки зрения физики, слова не обладают особой силой. Но этот вопрос, что вывалился гирей из трясущихся губ странника, словно навсегда останется в стенах этого здания.
— Я всё сказал. — Игорь бросил Фадея в стену — Что делать дальше, решать только вам. Каркуша! — окликнул он нежить — Пойдём.
Каркуша нехотя отошёл от девочки.
— Понимаю, друг. — погладил путник тихо скулящего товарища — Но нам нужно идти. Позже мы сюда вернёмся.
Каркуша понимающе взглянул на стрелка, кивнул, вздохнул и своей привычной неуклюжей походкой направился вперёд. Игорь плёлся следом, размышляя о своём. Он слышал, как рыдает мать Гриши, поняв, что она натворила. Смена веры происходит не так быстро, но ощущение, что она когда-то в жизни сделала неправильный выбор, нанизывала сейчас её ум и душу.
А около двадцати разгневанных женщин выбирали наказание для четырёх, обманувших их наглым образом, мужчин и одной вредной старухи.