Вероника разговаривала исключительно матом, разбавляя эмоциональный поток редкими привычными слуху словами. Но понять ее было не трудно, особенно если некоторое время поработать вместе. Она грубо шутила и громко смеялась, оголяя ровные большие желтые зубы. Вероника была высокая, харизматичная и со стержнем внутри. Она искрилась, как неисправная проводка.
На правах старшего товарища, Вероника взялась обучать меня нехитрому санитарскому искусству и основам субординации в коллективе. Она относилась ко мне снисходительно и всегда готова была дать дельный совет.
Она объяснила, что мыть пол с хлоркой вредно для здоровья. И вообще, надрываться на работе это идиотизм. На работе нужно есть и спать.
- Я не собираюсь гробить себя за три рубля! Пусть сами дышат хлоркой, если им надо.
Что касается общения внутри коллектива, то Вероника была профессионалом своего дела.
- Смотри, если не будет санитара на операции, они ничего сделать не смогут. У них вся работа встанет. Кто им откроет шовный материал? Вот именно! Никто! Они в стерильных перчатках беспомощные. Поэтому к санитарам надо относиться бережно, с уважением. Просить вежливо и говорить: спасибо! Если мне что-нибудь не нравится - я ухожу домой. И мне пофиг. За такие деньги идиотов мало найдется работать, не уволят. И мне плевать на них, это для медсестер они там что-то значат по рангу. А я на них клала с прибором! (Это про врачей в адаптированном переводе).
Я слышала легендарную историю, как Вероника, прогуливаясь нетвердой походкой по операционной во время работы, задела шнур от какого-то прибора. Прибор упал и разлетелся на мелкие осколки. Хирурги молча подняли глаза от операционного поля и замерли в ожидании. А Вероника рявкнула на них, мол, нечего таращиться, как бараны. И провода свои под ногами нефиг раскидывать! Ни пройти ни проехать!
И никто ничего не сказал. Потому что, во-первых, бессмысленно, а во-вторых, небезопасно. Хорошо хоть не сплюнула на пол.
Вероника была суровая. Но добрая.
Когда Вероника пришла перекантоваться в опер блок, то подобно урагану, сорвала крышу молчаливому и тихому Игорю. Она бесцеремонно ворвалась в его сердце, снеся дверь с петель ногой. Это из-за нее Игоря заперли в изолятор. Она пошла в магазин во время смены и пропала на неделю. Просто уехала к друзьям. Решила взять паузу. А Игорь ждал ее, ждал, да и расстроился. Думал, сбежала его принцесса.
Вся эта бурная и драматичная история любви с надрывом разворачивалась на сцене операционного блока. Работа не сильно мешала ребятам, скорее создавала романтичный фон.
Опер блок для Игоря и Вероники был вторым домом. Да, работа для многих людей становится домом. Но во всем должны быть рамки приличия. Они жили в опер блоке во время отключения горячей воды летом. Жили по-настоящему. Бывало, приходишь на смену, а в санитарской разгром, носки на батарее сохнут, что-то готовится в микроволновке. Игорь лежит в семейниках и смотрит телек. Вероника ходит в халате и сушит волосы. Повсюду раскиданы личные вещи. В душевой таз с замоченным бельём. А ты как будто приперся с утра пораньше к людям в дом и мешаешь. Начальница, добрейшая Верочка С., деликатно и переживательно пыталась ругаться с подопечными, убеждала их, что отделение не место для жизни, что они мешают работе, нарушают сан-эпид режим. Но Вероника громко смеялась своими большими зубами. Начальство было беспомощно перед Вероникиными планами. Однажды взяв веронику на работу, ты становишься подчиненным ее жизни. Но, чтобы не создавать проблем любимому "шефу", они с Игорем уходили гулять за руку и возвращались после пяти, когда руководство расходилось по домам.
Игорь и Вероника остались в памяти, как что-то необъяснимое, неоднозначное и вечное.