Автор: Еп. Савва (Тутунов)
Связь либерализма с идеей независимости индивидуума от вида приводит к постулированию «свободы от праведности», — используем здесь ироничное выражение апостола Павла (Рим. 6, 20).
Между тем либерализм — как на то указывает его название — претендует на монополию в определении того, что такое свобода.
Что характерно, создавая, вопреки Второй заповеди, кумира из свободы индивидуума, либерализм превращается в очень жёсткую квази-религию, со своими догматами (толерантность, пацифизм, rules-based international order) и обрядами (BLM-коленопреклонением, ношением цветов флага извращенцев). В итоге свобода разрушается, то есть либерализм — это религия разрушения, процитируем К.Леонтьева: «если бы идею личной свободы довести до всех крайних выводов, то она могла бы, через посредство крайней анархии, довести до крайне деспотического коммунизма, до юридического постоянного насилия всех над каждым или, с другой стороны, до личного рабства. Дайте право людям везде продавать или отдавать себя в вечный пожизненный наем из-за спокойствия, пропитания, за долги и т. п., и вы увидите, сколько и в наше время нашлось бы крепостных рабов или полурабов, по воле».
Если же говорить о подлинной свободе, то в эсхатологическом устремлении, то есть в устремлении каждого к Божию Царству, свобода — это свобода в Духе Святом: «Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3, 17). Именно поэтому привязанность к земному, если она превышает устремление к Богу, становится препятствием на пути к Царству: «трудно богатому войти в Царство Небесное» (Мф. 19, 23).
При этом христианин отнюдь не призван освободиться от любви к тем, кто находится рядом с ним. Более того, именно в любви обретается свобода.
«К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу» (Гал. 5, 13).
Как странно. Казалось бы, служить друг другу — это не-свобода. Это подчинение себя нуждам другого. Однако именно эгоизм, а не служение друг другу, замыкает человека в клетке собственных страстей.
Следует отличать любовь от той «филантропии», когда благотворительность воспринимается не как служение друг другу, а как подаяние. Отнюдь не утверждаю, что все именуемые филантропами, да и просто люди, перечисляющие сколько-то денежных единиц в благотворительные фонды, откупаются от служения друг другу («филантропия» тут скорее технический термин, а потому в кавычках), но такое всё же не редкость.
Более того, искреннее служение другу другу — дело весьма доброе. Но недостаточное. Ценность, но не самоценность. А если становится самоценностью, то вновь с легкостью приводит к либерализму с его идеей самостоятельной ценности индивидуума, как это часто встречается у очень активных участников социального делания.
Служение друг другу является ценностью, когда результатом этого служения является не просто «преодоление беды» или «улучшение условий существования», но созидание ради высшего.
Подлинная свобода в том, чтобы быть вместе и помогать друг другу, в том числе и в быту (или, сегодня, в окопах), вместе устремляясь к Богу.
«К свободе призваны вы… любовью служите друг другу» получает своё наполнение только при осознании, что свобода там — где Дух Господень.