Михаил Шорохов (1920—1995). «Белинский и Щепкин на крестном ходу в Курской губернии». 1980
11 июня (30 мая) — день рождения Виссариона Григорьевича Белинского (1811—1848). Революционера-якобинца, который восхищался Маратом, всецело одобрял казнь Людовика XVI, хвалил «мать пресвятую гильотину»... и которому выпало жить в совершенно неподходящую для него николаевскую эпоху. Но зато мы можем поучиться на опыте Виссариона Григорьевича этому искусству — как выживать в столь чуждом и враждебном климате, и даже оставить при этом значимый след в истории и литературе.
В знаменитом споре западников и славянофилов «что лучше — Москва или Петербург?» Белинский занимал крайне западную точку и рубил наотмашь: «Был я недавно в Москве — преглупый город! Стыдно вспомнить, чем я там был! Там все гении, и нет людей; все идеалисты, и нет к чему-нибудь годных деятелей. Вид Москвы произвёл на меня странное действие: её безобразие измучило меня, и по возвращении в Питер красота его мощно охватила мою душу. Через 4 года мы будем ездить в Москву по железной. В Питере об этом все толкуют — ибо в нём всех это интересует; в Москве никто не говорит, ибо железная дорога — факт, а не фраза; если ж говорят — то весьма глупо. Москва гниёт в патриархальности, пиэтизме и азиатизме. Там мысль — грех, а предание — спасенье».
Ещё из высказываний Белинского:
«Что за нищета в Германии, особенно в несчастной Силезии, которую Фридрих Великий считал лучшим перлом в своей короне. Только здесь я понял ужасное значение слов павперизм и пролетариат... Бедность есть безвыходность из вечного страха голодной смерти. У человека здоровые руки, он трудолюбив и честен, готов работать — и для него нет работы: вот бедность, вот пауперизм, вот пролетариат! Здесь ещё счастлив тот, кто может с своею собакою и своими малолетними детьми запрячь себя в телегу и босиком возить из-за Зальцбрунна во Фрейбург каменный уголь. Кто же не может найти себе места собаки или лошади, тот просит милостыню. По его лицу, голосу и жестам видно, что он не нищий по ремеслу, что он чувствует весь ужас, весь позор своего положения: как отказать ему в зильбергроше, а между тем, как же и давать всем им, когда их гораздо больше, нежели сколько у меня в кармане пфеннигов? Страшно!»
ПРОДОЛЖЕНИЕ