{"draftJsState":{"blocks":[{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Полная версия интервью с Андреем Белоусовым в рамках «ПМЭФ Клуба» — в эфире РБК-ТВ 13 июня","type":"unstyled","key":"5fl5i"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Что такое Россия?","type":"unstyled","key":"fde39"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Про модернизацию консерватизма","type":"unstyled","key":"2fmp9"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"О повороте и на Восток, и на Юг","type":"unstyled","key":"du7lk"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Про «самость» стран","type":"unstyled","key":"eql4o"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Про культурный код","type":"unstyled","key":"9o7s9"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Про раскол элит","type":"unstyled","key":"7vm31"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"О готовности элит возвращать активы в Россию","type":"unstyled","key":"6v9c8"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Про налог на сверхприбыль","type":"unstyled","key":"4tnag"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Как государство должно выстраивать отношения с бизнесом","type":"unstyled","key":"80ki8"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"О последствиях санкций","type":"unstyled","key":"1919u"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Могу сказать, что точно должно быть у страны, обладающей суверенитетом, — это обладание собственными смыслами»","type":"unstyled","key":"3342t"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[{"key":0,"length":10,"offset":388}],"inlineStyleRanges":[],"text":"«В мире развертывается целый ряд глобальных процессов, формируются новые глобальные тренды. Мы видим климатическую повестку, энергопереход, продовольственную повестку, все, что связано с демографией, пандемийные волны. Мы, наконец, видим колоссальный технологический вызов. Некоторые специалисты говорят, что уже в 2030-е годы мы получим так называемую технологическую сингулярность (это гипотеза, согласно которой в будущем случится момент, когда технологическое развитие станет неуправляемым и необратимым, что приведет к серьезным изменениям человеческой цивилизации. — РБК). Плюс процессы, которые происходят в мировой экономике, во взаимоотношениях Китая и США. Ситуация, связанная с Евросоюзом. Выход на мировую арену новых суперэкономик — таких, как Индия, Индонезия, Бразилия, и ряд других.","type":"unstyled","key":"e5sut"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Самоопределение России, стратегическое самоопределение невозможно вне этого контекста. <…> Россия заявляет себя как действующего активного игрока в мире, на мировых площадках. Тогда возникает вопрос: «Что такое Россия, в чем ее субъектность?» Ответ на этот вопрос очень важен. Он является основой того, что есть во всех странах, которые обладают субъектностью и суверенитетом. Это называется стратегический диалог. Диалог внутри общества и диалог между государством и обществом по выработке основных концептов, основных идеологем. У нас, к сожалению, до сих пор этого не было. Почему? Потому что это очень сложная тема. Это же нельзя просто сесть в тиши кабинета, придумать и на бумажке написать.","type":"unstyled","key":"5d111"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"<…> Ответов [в рамках сессии на ПМЭФ] там не будет. (Андрей Белоусов, с оговоркой, что это его субъективная точка зрения, в рамках предстоящего Петербургского международного экономического форума-2023 одним из ключевых назвал мероприятие «Горизонт 2040». — РБК).","type":"unstyled","key":"c6h7h"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Там будет скорее постановка вопросов.","type":"unstyled","key":"3ar67"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"[В числе направлений, с которыми Россия может выйти к миру] это традиция и консерватизм в конечном счете. Но это далеко не всё. Это должен быть модернизированный консерватизм <…> Россия может стать хранителем традиционных ценностей Запада. В то время как Запад распрощался с этими традиционными своими ценностями и перешел к чему-то другому, что на самом деле является антитрадицией в рамках постмодернизма. <…> Сохранение традиционных ценностей Запада, которые в определенном смысле являются ценностями западной христианской цивилизации, европейской цивилизации, Россия может стать хранительницей этих ценностей. Такая несколько парадоксальная история, но тем не менее. Отсюда говорить о том, что Запад наш враг, — неверно. Но на Западе существуют элиты <…> и большие общественные слои, которые связаны именно с традиционными ценностями. И здесь может оказаться, что Россия для них спасительная соломинка, которая дает им возможность еще что-то сохранить.","type":"unstyled","key":"cok5"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Правильнее говорить не о повороте на Восток, но и на Юг»","type":"unstyled","key":"fs3on"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Правильнее сейчас говорить не о повороте на Восток, но и о повороте на Юг. <...> Но слово «поворот» достаточно лукавое, потому что тянет за собой идеологию глобального мира. Глобальный мир — он был в головах по крайней мере идеологов этого мира — моноцентричен. Было англосаксонское ядро и примкнувшая к нему старая Европа, они вдвоем рулили миром. И мы как-то вписались в этот мир. Это, кстати, правильно, мы действительно туда пытались вписаться. <…> А теперь оттуда нас как бы выкинули. Мы сами тоже ушли.","type":"unstyled","key":"b2g4k"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Но идеология многополярного мира состоит в том, что должно быть выработано нечто самостоятельное, <…> самость, как у Юнга <…>. Не персона, маска, которую ты носишь. Вот эта самость должна проявиться у всех стран, которые обладают суверенностью. У тех стран, которые суверенностью не обладают, она по определению проявиться не может. Какая-нибудь многоуважаемая мной глубоко Голландия, Нидерланды они не обладают суверенитетом. <...>","type":"unstyled","key":"159v0"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Могу сказать, что точно должно быть у страны, обладающей суверенитетом, — это обладание собственными смыслами. <…> Кто мы, откуда мы, куда мы идем? <…> Индия, например, обладает точно суверенитетом, хотя у нее ВВП на душу населения не очень высокий. Так же, кстати, как у Китая пока <…> Но это страны, которые обладают суверенитетом на 100%.","type":"unstyled","key":"frtgg"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"<…> У нас нет другого варианта для нашей страны, кроме как обрести или воспроизвести эту самость. Говорят, у нас есть огромные ресурсы, у нас есть талантливое население. Это все правда. <…> Но самое главное необходимое условие для нашей самости — это огромная культура. У нас есть собственный культурный код. Собственная культурная идентичность, которой нет у подавляющего большинства стран и народов. <…> Ее, кстати, очень хорошо чувствовал Достоевский. Пафос Достоевского, особенно в такой его работе, как «Дневник писателя», там выражено просто на 100% рафинировано точно. Потом еще целый ряд авторов XIX и XX века тоже. <…> Вот это наш главный ресурс, нам надо его вытащить.","type":"unstyled","key":"8gr6g"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Нам надо, чтобы люди почувствовали, что они являются носителем этого культурного кода. Через механизмы, через патриотизм, через воспитание людей, через опыт отцов и дедов. <…> Если мы эту задачу решим, то задачи экономики вторичны. Они очень сложные, но я уверен, что мы их сможем решить, потому что в принципе у нас для этого все есть. Мы порушили в 1990-е годы очень много, но что за десять лет порушено, то за два-три года можно восстановить на новом уровне и в новом качестве.","type":"unstyled","key":"8spr5"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"<…> С моей точки зрения, должно быть сделано две вещи. Первое, должно быть то, что американцы в свое время называли «плавильным котлом», но немножко в другом смысле. Особенно для молодого поколения, которое соприкасается с реальностью. Которое не живет в этом виртуальном мире, а попадает в ситуацию настоящего выбора. Поэтому я абсолютно согласен с идеей, что новые элиты сейчас выкристаллизовываются на новых территориях, потому что они там в реальной ситуации находятся. И я вижу ребят, которые оттуда приезжают, потом снова туда уезжают, много моих знакомых, мы общаемся, и я вижу, как они меняются на глазах.","type":"unstyled","key":"b914l"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"И второе, нужны люди, которые все это будут осмысливать. И уже формировать в виде идеологем, идеологий и так далее, это обязательно. Если чего-то одного не будет, то это не сложится».","type":"unstyled","key":"4bs3g"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Ядро устроено не из экономики, оно устроено из смыслов»","type":"unstyled","key":"1dtli"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Все в одном направлении смотреть не могут. Этого никогда не было и не будет. Особенно для нашей страны. Наша страна всегда характеризовалась значительными ценностными расколами, в период реформ это всегда обостряется. Будь то петровские реформы... Петр, это же он для нас великий, а так его и антихристом кое-кто звал, и анафеме предавали. Я уж не говорю о ситуации с революцией, когда у нас офицерский корпус раскололся пополам: 50% за красных, 50% за белых. Это что такое? Это элита. Но, правда, своеобразная элита.","type":"unstyled","key":"2q9fc"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"<…> И это же произошло в 1990-е годы, когда у нас общество раскололось достаточно сильно. Всех пытаться подогнать под одну гребенку и заставить идти куда-то — довольно сложно, невозможно и контрпродуктивно. Но должно быть ядро, которое будет идти, которое вокруг себя будет формировать эти пространства. <…> Ядро устроено не из экономики, оно устроено из смыслов.","type":"unstyled","key":"cgla7"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Элита по определению — это служение. [Назревшие изменения элита] понимает. Просто весь вопрос: изменения в каком масштабе? Весь вопрос в том, с чем я себя идентифицирую. <…> Если мы говорим, понимая элиту в таком утрированном виде, — образованное сословие, обладающее властью, — вопрос остается: в чем я понимаю изменения? Это касается моего дохода, моего благосостояния, моей собственности, моей семьи или это касается моей страны? <…> Или даже — это касается всего человечества?»","type":"unstyled","key":"1u27"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"О готовности элит возвращать активы в Россию","type":"unstyled","key":"9meb8"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"« Готовы они или не готовы, я вам сказать не могу. <…> Но я вам скажу другое. Почему, с моей точки зрения, сложилась такая ситуация. Во-первых, история с тем, что все хранили доходы (за границей. — РБК) и все туда стремились, несколько преувеличена. Хотя, конечно, это явление общественное, значимое и достаточно массовое. Во-вторых, причины здесь, конечно, тот раскол и та травма, которую получило наше общество в 1990-е годы. Но к этому добавилось еще одно обстоятельство, уже более позднего происхождения. Когда мы приняли концепцию, она тоже не была прописана на бумаге, но стала именно такой — нам нужно встраиваться в глобальный мир. Мы, с одной стороны, говорили про многополярность, а с другой, выстраивали политику встраивания в глобальное культурное пространство. Мы — часть мировой культуры. Но вы можете сказать, что мы часть мировой культуры, а можете сказать, что мы — носители традиций российской культуры. Это разное. Одно и то же вроде как, но чуть-чуть по-разному. Мы часть научного глобального пространства. <…> Мы часть глобальных технологических цепочек. <…> Да, мы часть глобальных. Только они сложились, они управляются из центра, там конечная сборка, там стандарты. Мы входим в начале и в середине. Чем мы за это заплатили? Ровно этим. Если мы часть этого пространства, у тебя возникает тяга идти туда, где в этом пространстве сосредоточены основные ценности с точки зрения отдачи на капитал наибольшей. <…> Центры финансирования находятся там, в центре ядра. А мы находимся на периферии. И из периферии движение в центр.","type":"unstyled","key":"4ho3n"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"<…> Нам для того, чтобы его сломать, нужно то, что сейчас называют емким словом технологический суверенитет».","type":"unstyled","key":"c7fau"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Про отношения государства и бизнеса","type":"unstyled","key":"9djns"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[{"key":1,"length":10,"offset":70}],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Я вам открою большую тайну: идея этого налога про 300 млрд руб. (так называемый windfall tax. — РБК) принадлежит бизнесу, а не государству <…> Они (бизнесмены. — РБК) же умные и информированные. Они понимают, что у них колоссальные сверхдоходы за 2021 и 2022 годы. Гигантские просто. Больше, чем у бюджета. Они говорят: «Ребят, чем нам налоги повышать, давайте мы лучше скинемся и заплатим».","type":"unstyled","key":"5gtke"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"А дальше начались нюансы: кто сколько? И это все паноптикум просто. Я [к бизнесменам] отношусь с большим уважением. Потому что реально многие из них — это настоящие патриоты, что бы про них ни говорили. И работают не потому, что их всех под санкциями, а потому что считают, что у них здесь дом. Они очень тесно себя идентифицируют со страной. Не все, но многие. <…>","type":"unstyled","key":"bj8gh"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Как государство должно выстраивать отношения с бизнесом в новых условиях стратегически? Я считаю, что мы должны стать партнерами. <…> Старший партнер и младший партнер. Потому что в наших условиях государство — это не ночной сторож и даже не баланс между обществом и государством. Государство берет на себя многие функции гражданского общества. Так уж получилось, к сожалению, исторически так получилось. И тем более сейчас получается это так <…>.","type":"unstyled","key":"8rdf6"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Поэтому не может быть равенства государства и бизнеса. Но партнерство, когда государство и бизнес понимают взаимно цели и задачи, уважают их и работают, так вот, как win-win, с эмпатией. Один работает на цели другого, выстраивая в каждый момент времени некий консенсус, через плотные коммуникации — вот эту модель я и называю моделью партнерства. Она у нас стала складываться с 2020 года, с пандемии».","type":"unstyled","key":"463d6"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Про желание бизнеса платить windfall tax в следующем году","type":"unstyled","key":"3jjh7"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Сомневаюсь, что такое желание есть. Потому что в этом году доходы бизнеса очень сильно припали. По крайней мере по динамике по сравнению с прошлым годом. Даже в нашем прогнозе динамика доходов, прибыль прибыльных предприятий ниже, чем в прошлом году. А если общую брать прибыль, то она растет меньше 1% в текущих ценах. Это очень мало. <…> Мы гордимся, и cлава Богу, что у нас низкая безработица. Она оборачивается другой стороной — это дефицит рабочей силы. Дефицит рабочей силы гонит вверх зарплату. Это хорошо. Тянутся реальные доходы. Тянется спрос, растут рынки, но у бизнеса растут издержки. И поэтому доходы падают, это давит на инвестиции.","type":"unstyled","key":"1phl8"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Поэтому вопрос о налогах, бизнес сам должен разобраться, что у него происходит. Я знаю, что они предложения вырабатывают.","type":"unstyled","key":"1surk"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Нам лучше один раз принять решения, их обсудив со всеми, с кем только можно — с бизнесом, с профсоюзами, с общественными организациями, Думой, Советом Федерации и так далее. Должно пройти достаточно широкое обсуждение хотя бы на уровне принципов. Дальше их воплотить, и постараться хотя бы пять лет прожить без существенных изменений».","type":"unstyled","key":"7r9rm"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Мы пережили первый шок»","type":"unstyled","key":"e3mc1"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Никто не относился к санкциям, как к чему-то проходящему. Мы пережили первый шок. Дальше мы видим, что с той стороны начинают нас пытаться поджимать вторичными санкциями. И мы понимаем, что у нас запущены достаточно сложные системные процессы под действием этих санкций. Я бы их не назвал процессами деградации однозначно, потому что они одновременно и стимулируют некие новые активности. Мы бы никогда с такой энергией не стали заниматься станкостроением и микроэлектроникой, если бы не то, что произошло. Поэтому у нас появилось чуть больше времени, горизонты, больше предсказуемости, больше понимания трендов, которые у нас есть. Поэтому работать, конечно, стало проще, чем в прошлом году в условиях высокой неопределенности, когда все свалилось в таких объемах.","type":"unstyled","key":"608bf"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Что касается того, как спрогнозировать на долгую перспективу? <…> Есть несколько тенденций. Первое, что касается мировой экономики, — это распад тех скреп, на которых эта экономика базировалась в 1990-е годы и в первой половине 2000-х годов. Этот баланс держался прежде всего на отношениях США и Китая. Когда США потребляли больше, чем производили, они начали сбрасывать индустрию, промышленность, шла деиндустриализация США, переход в сторону услуг, хайтека и так далее. В результате у них дефицит платежного баланса, бюджета. А это все финансировал Китай, у которого высокая норма сбережений. Но не только Китай, еще Великобритания, большой банк США <…> За это американцы открыли Китаю свой рынок. И Китай туда в огромном количестве экспортировал свои товары. То же самое происходило с Европой. Это ось, которая провалилась.","type":"unstyled","key":"56t11"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Теперь второй тренд, тоже магистральный — это совершенно очевидный процесс индустриализации стран второго эшелона, которые мы относили к традиционному Востоку и Югу. Это касается арабских стран, некоторых африканских стран, Бразилии, крупнейших латиноамериканских стран. Индия, Индонезия. То, о чем мы говорили. Это очень мощный тренд, который точно совершенно переформатирует экономическую карту мира.","type":"unstyled","key":"7tibi"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"<…> Дело в том, что в конце 1980-х, начале 1990-х годов на рынках стран оказалось то, что некоторые специалисты называют советским наследием. Это огромное количество ресурсов, которое раньше контролировал Советский Союз и которые оказались почти бесхозными. <…> И началось быстрое освоение этих ресурсов. Это дало очень быстрый рост мировой экономики и создало иллюзию глобализации. Глобализация же не только единоцентрие, это еще и доминанта торговли над реальным производством. Финансы доминируют над торговлей. И все решили, что так будет продолжаться очень долго, и начали это все обвязывать, прежде всего американцы, системой институтов. Тогда появилось ВТО с его правилами торговли как основной институт, и МВФ, тогда более акцентированную роль стала играть ОЭСР как генератор новых лучших практик, на которые ориентируются инвесторы.","type":"unstyled","key":"7u9du"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"И в одночасье, это случилось в кризис, и потом все, что началось, второе десятилетие XXI века, это все рухнуло. ВТО оказалось в глубочайшем кризисе, из которого, похоже, оно уже не восстановится. То же самое происходит и с финансовыми институтами в разной степени. Но самое главное, мировая торговля перестала быть лидером, начался рост протекционизма. И на этом фоне как раз это стало некой оболочкой, фоном того, как произрастают новые суперэкономики, новые гиганты. Три тенденции — это чисто экономические. К этому добавляем энергопереход. Точнее, так, энергетический кризис с энергопереходом, как политикой. Потому что энергопереход — это чистая политика, это идеология, которую западные державы хотят предъявить другим. 10% там идеологическая часть, связанная с климатической повесткой, а 90% — это экономика. Как сделать так, чтобы зеленые технологии были в руках клуба стран известных и они диктовали через эти зеленые технологии всем остальным свою повестку. На это накладывается изменение цен, относительных цен между энергоносителями и продовольствием прежде всего. <…> Эти тенденции вызывают большие проблемы для тех стран, которые не смогли в этот эшелон растущих экономик вписаться. А это означает новые миграционные волны. И направления этих новых миграционных волн Россия, скорее всего, избежать не сможет, с большой вероятностью. К этому добавляются проблемы с водой, которые затрагивают непосредственно пояс стран, которые граничат с Россией.","type":"unstyled","key":"6bjsg"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"<…> России есть что предложить другим странам мира. <…> Я бы на первое место поставил продовольствие с учетом ситуации, потому что Россия держит очень значительную часть плодородных земель мира. Безусловно, остается энергия, энергетика, энергетические услуги, энергетическая безопасность. Россия может предложить военную безопасность. В некоторых областях Россия может предложить технологии, в некоторых — логистику. Потому что через Россию проходит целый ряд транспортных коридоров трансконтинентальных. Поэтому у нас есть что предложить миру в этом отношении».","type":"unstyled","key":"1dcdm"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Никакой самоуспокоенности быть не должно»","type":"unstyled","key":"6td1q"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Как вы считаете, 0,6% инвестиций за первый квартал [2023 года] — это много или мало? Мало? Во-первых, давайте вспомним первый квартал 2022-го, еще до всех событий. Рост инвестиций — двухзначные цифры. И на этом фоне мы еще приросли и в этом году. Я думал, что мы уйдем в минус в первом квартале. Был уверен. То, что мы вошли в рост, я считаю, что это очень хороший результат. Теперь, безусловно, никакой самоуспокоенности быть не должно.","type":"unstyled","key":"agqs9"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"<…> Мы понимаем, что инвестиции идут, когда есть доходы, когда есть управление рисками и понимание уровня рисков и предсказуемости. <…> По рискам ситуация очень сложная, но мы тоже пытаемся делать здесь что можем. А именно — перезапустили наши СЗПК, соглашения по защите и поощрении капиталовложений, туда уже бизнес потихонечку идет. И второе — на уровне регионов двухлетняя работа, о которой недавно докладывал президенту, связанная с внедрением регионального инвестстандарта в субъектах РФ. Это как раз про попытки сделать устойчивую нормативно-регуляторную среду для бизнеса.","type":"unstyled","key":"82vua"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"<…> Притом что Банк России как можно снизил ключевую ставку, деньги у нас остаются достаточно дорогими. Это диктует уровень маржинальности проектов. Правительство что здесь делает — это всевозможные точечные и в основном секторальные льготы, которые повышают доходность. Это IТ, технологические компании, и это, самое главное, инвестиционная кластерная платформа, которую придумал Михаил Мишустин и сейчас реализует Денис Мантуров. Это то, что помогает искусственно поднять доходность в тех секторах, которые мы считаем приоритетными. Вот это наш арсенал. Достаточен он или нет, покажет будущее».","type":"unstyled","key":"1n8nc"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"marker","key":"MxOpAjwhMvwroozauhJq"}],"entityMap":{"0":{"data":{"href":"https://trends.rbc.ru/trends/futurology/623d72299a7947459d2f2634","url":"https://trends.rbc.ru/trends/futurology/623d72299a7947459d2f2634"},"mutability":"MUTABLE","type":"LINK"},"1":{"data":{"href":"https://www.rbc.ru/economics/16/03/2023/6412f8059a79477e94efd902?from=article_body","url":"https://www.rbc.ru/economics/16/03/2023/6412f8059a79477e94efd902?from=article_body"},"mutability":"MUTABLE","type":"LINK"}}},"mentions":[]}