оглавление канала
- Вот сюда мы и отправимся!! Уверен, ОНА ведет вашего Стрелецкого вместе с его потерянной памятью, - не удержавшись, вставил он шпильку Саше, - именно в это место. Собираемся немедленно. Завтра…, - но быстро глянув на свои часы, разумеется, баснословно дорогие «Ролекс», он поправился. – Нет, уже сегодня, мы должны вылететь на место. Будьте готовы к вечеру. Вы полетите со мной. Вы хотели более глубокого проникновения в тайну? Будет вам глубокое проникновение. А теперь можете идти. У меня много дел в связи с нашей экспедицией. Надеюсь, - он ехидно усмехнулся. Губы-ниточки раздвинулись в легком оскале, показывая белые маленькие, словно у грызуна зубы. – Очень надеюсь, что нас не постигнет плачевная участь вашей экспедиции. – Выделил он слова «вашей».
Это слегка покоробило Александра. Где-то глубоко, глубоко, шевельнулось, совсем забытое, из его далекой юности, чувство оскорбленной гордости. Но он быстро заглушил это легкое трепетание памяти. Сейчас было не время для идиотских рефлексий. Когда Александр уже подошел почти вплотную к двери, Улссон, будто спохватившись проговорил:
- Да, и захватите все материалы, касательно этой самой экспедиции. Все, что у вас есть. Можете это сделать вполне легально. Ваше начальство в курсе. – И небрежно махнул рукой, мол, можешь идти, холоп. А сам опять уставился в свою книгу.
Про себя Александр только хмыкнул. Да… Надо полагать, что в курсе. Если уж подобная карта висит на стене у непонятно кого, то начальству положено быть в курсе. Думается, это «в курсе» было приобретено за немалые деньги. Не успел Саша взяться за ручку двери, как та распахнулась, словно по волшебству. Шофер, он же охранник, стоял и выжидательно смотрел на него своими рыбьими глазами. «Не иначе, подслушивал, шельмец!» - Только и подумал Ольховский. Но тут же отогнал от себя эти мысли. Это дело босса, чем занимаются его люди. У Александра сейчас было и без охранника полно всяких забот.
Он думал, что уснет сразу же, как только голова коснется подушки. Но не тут-то было! Привычка анализировать весь прожитый день, сохранившаяся еще с курсантских времен, заснуть не давала. Понятно, что Улссон привык загребать жар чужими руками, и его отношение к местным «аборигенам» было тоже понятно. Высокомерное презрение. Это не вызывало удивления у Александра. Он сам был такой. Да и с какой стати он должен относиться по-другому к этому народишке, который за деньги и соврет, и будет плясать, и подачку приносить, словно дрессированная собака? Но сейчас, что-то немного поменялось. Внутри у него самого поднималась некая волна протеста. Кто он был для этого напыщенного норвежца? Таким же «аборигеном»! И так же таскает подачки и ждет в награду вкусную косточку! Ведь до сих пор его, Ольховского используют «в темную»! Экспедиции просто так не пропадают бесследно! И теперь Улссон думает, что его экспедицию не постигнет та же участь. Почему? Скорее всего, Улссон что-то знает такое, чего не знали все предыдущие, которые пропали. Вон, остался один Стрелецкий, да и тот в таком состоянии, что лучше бы и не находился. Что же такое скрывается за всеми этими бесследными исчезновениями, чего не знает он, Ольховский, но знает этот Элиас? И почему он от него скрывает важную информацию?
Александр поднялся, отправился на кухню. Там, в старой жестяной банке из-под чая, нашел давно забытую пачку сигарет. Курить он бросил уже давно, но сейчас ему страстно захотелось затянуться табачным дымом. Распахнул окно, впустив в комнату влажный холодный воздух, пахнувший бензиновыми выхлопами и, только чуть-чуть горьковатой осенней листвой. С удовольствием затянулся, и стал смотреть в ночь, впервые почувствовав свое неприкаянное одиночество и какую-то пустоту, будто внезапно очутился в вакууме. Раньше его это не тяготило. Напротив, он любил быть один. Может быть, на него так подействовал ужин у Натальи, ее неприкрытая и тоскливая любовь к нему? Глупости!! Она просто глупая баба, которая хочет показать свое превосходство над ним, Ольховским. Думает теплом дома и вкусной домашней едой может прельстить его!
Он не заметил, как выкурил сигарету до самого фильтра и закашлялся от горького дыма последней затяжки. Сердито выбросил окурок на улицу и закрыл окно. Сейчас ему надо подумать, как не сунуть свою голову под топор, но при этом, умудриться доказать боссу свою преданность. Если Элиас не желает ему раскрывать все тайны, то он, Александр, должен сам попробовать разузнать все, что возможно. И единственный человек, который мог ему в этом хоть как-то помочь, это Дорофеев Степан Ильич. Профессор этнографии и руководитель отдела, который отвечал за все исследования в этой области. Ведь это именно он, Дорофеев, отправлял последнюю экспедицию, и кому, как не ему знать истинные задачи и цели, с которой отправляли людей. Почему он раньше этого не сделал?! Дурак!! Но ничего, время еще есть. Впереди целый день, и он наверняка сможет что-нибудь разузнать. Уж если лезть в пекло, то по крайней мере, знать что ты там хочешь обнаружить. И лучше быть истопником, нежели тупым куском дерева.
---------------------------------------------------------------------------------
Как я и предполагала, дед Авдей заартачился. Уперся как осел на месте, и сдвинуть его с этого самого места не было никакой возможности. Он считал, что долг Хранителя Пути он еще не выполнил, и посему решил довести нас до места. Против наших аргументов, дескать, мы и сами не заблудимся, он упрямо твердил:
- Я Хранитель Пути, и должен довести вас до конца этого Пути. Иначе, что ж тогда я за хранитель такой буду, если посреди дороги вас брошу?!
Тогда Божедар решил пустить в ход «тяжелую артиллерию». Причем, спроси он моего совета, я бы ему сказала, что эта самая «артиллерия» возымеет обратно-противоположное действие. Но кто ж меня бы спрашивал? Мы ведь сами - с усами… С тяжелым вздохом, он сообщил деду, что тому с нами опасно, потому что, за нами, если еще не началась, то вот-вот начнется самая настоящая охота. При слове «охота», глаза у старика разгорелись, словно в костер плеснули керосинчика. И он категорически, наотрез отказался возвращаться, пока «не выполнит свой долг»! Вот же…!!!
В общем, мы вышли еще затемно, и дед опять возглавил нашу «колонну». Шли прежним быстрым ходом, почти след в след. Временами я посматривала на Хукка, может пес почует опасность загодя? Причем, с какой стороны ожидать эту самую опасность, я не имела ни малейшего понятия. Но собака вела себя, как обычно, и постепенно я начала успокаиваться. Ведь могло же быть так, что предчувствие меня обмануло? А внутренний голос, ехидно так, эхом повторял: «Не могло, не могло, не моглооооо…».
К рассвету мы увидели, что небо впереди светлеет, лес стал редеть, а тропа пошла на подъем. И вскоре мы оказались на довольно высоком холме. Я завороженная открывшимся видом замерла, забыв выдохнуть. На сколько хватало глаз, впереди расстилались леса, с разбросанными в беспорядке окнами небольших озер. В воде отражалось розовеющее небо и неровные клокастые куски облаков. Барыня – Осень расстаралась, украшая свой наряд. Темно-малиновые листья рябин по окоему опушек, ярко-алые, будто объятые пламенем стволы осин, словно драгоценные ожерелья, обрамляющие окна озер, ярко-желтая листва берез, разбросанная словно солнечные пятна по темной зелени елей. И так до самого горизонта, на котором поблескивало тонкой полоской, похожая на спящую деву-водяницу, Ладожское озеро. Моя память услужливо мне подсказала: «Нево…». И сердце сразу забилось в груди пойманной птицей, словно пыталось вырваться наружу и полететь без оглядки туда, где свинцовые волны лижут прибрежные камни, поросшие разноцветием мхов и лишайников, туда, где стоит, дожидаясь своего часа, когда людское племя наконец вспомнит своих предков, Родовое Капище. И перед внутренним взором предстали все шестнадцать столбов Куммиров, окружающих холм, в центре которого на камнях Вышним Взором был выплавлен знак Дунии[1], означающий воссоединение Огня Небесного и Огня Земного. И, бившееся до этого в страстном порыве сердце, вдруг замерло, словно в благоговении, и поддавшись внезапному порыву, я встала на колени, схватила небольшой камешек и стала что-то чертить им на каменной площадке, на которой стояла.
Все это было проделано, будто во сне. Очнулась я только когда услышала над собой голос старика:
- Все верно, дочка… В такие минуты только и обращаться к памяти и силе предков…
Будто сбросив легкую паутину сна, я посмотрела на свои кровоточащие пальцы, которые ободрала об камень, пока рисовала. Затем, перевела взгляд на свой рисунок. Четыре узких загнутых лепестка с кружками на конах, будто под дуновением ветра, склонившиеся по часовой стрелке. Где-то, вытащенная из глубин памяти, проскочила мысль: Символ Рода, означавший связь поколений и дающий защиту предков. Вот, что это было такое. Вся мишура предрассудков и ограничений, навязанных ложной историей, которой нас пичкали всегда, слетела, словно пожелтевшие листья берез под дуновением суровых северных ветров. И я словно другими глазами посмотрела на окружающий нас Божий Мир. Как все просто, и, одновременно, как все сложно. Просто, потому что Бог уже дал нам источник знаний, из которого мы должны были понять, как создавалась ЖИЗНЬ. Каждый цветок, каждая былинка – это символы нашей вселенной. Нужно просто уметь увидеть, и тогда наша жизнь совершенно поменяется, заиграв не бледными черно-белыми красками, а множеством цветов и оттенков. И тогда, наконец, мы поймем, кто мы и для чего мы пришли в этот мир. А сложно, потому что, для понимания этого, нам придется понять кем мы являемся на самом деле, мы должны перестать себе лгать, и пытаться выстроить нелепый, кажущийся нам красивым, замок из песка собственных иллюзий, пытаясь спрятать за его неустойчивыми стенами свои пороки и ошибки.
Все эти мысли вихрем промелькнули в моей голове, и я засмеялась от счастья, словно скинув некие оковы, которые мешали мне взлететь. Я вскочила на ноги и расправив руки в стороны, словно это были крылья, шагнула на самый край скалы, готовая сорваться в полет. Взошедшие лучи солнца в этот момент ослепительно брызнули из-за горизонта, согревая своим светом не только тело, но и освещая саму душу, даря веру и надежду, что Истинный Свет не дано погасить никому. Рука Божедара легла на мое плечо, и склонившись к самому моему уху, он прошептал так тихо, что могла его услышать только я.
- Полетели…
Я не успела ответить. Что-то, вдруг встревожило меня, спугнув ощущение возможности полета и безграничной радости. Я вдруг напряглась, словно зверь, почуявший охотников. На самом горизонте появились две черные точки, который стали быстро увеличиваться. До слуха донеслось их железное стрекотание. Хукка вдруг сорвался с места, подскочил к самому краю камня, на котором мы стояли, и принялся отчаянно лаять в ту сторону, будто пытаясь их напугать. Божедар, внимательно следивший за их приближением, спокойно проговорил:
- Ну вот, и охотники пожаловали…
Не скажу, чтобы это уж стало такой неожиданностью для меня. Но, где-то в глубине души я все же надеялась, что все обойдется, что мы успеем проскочить. Не обошлось. Я посмотрела на Божедара:
- Как мы сейчас действуем? – Голос немного охрип, но не от страха, а от волнения перед предстоящей битвой.
А то, что эта битва неизбежна, я нисколько уже не сомневалась. Эх, нам бы только до входа в Капище пробраться, а там… там Род нас защитит. Разумеется, под битвой я подразумевала вовсе не отчаянную перестрелку. Скорее это будет больше похоже на состязание в уме, хитрости, ловкости и умения правильно выстраивать стратегию, а возможно, придется применять кое-что и посерьезнее. Жаль я не обладала силой Айникки, моей бабки. Наверное, это последнюю мысль-сожаление я высказала вслух, потому что, за спиной у меня раздался чуть насмешливый голос Авдея.
- А кто тебе такое сказал? Твоя бабка была настоящей Дисой[2], думаю, и тебе кое-что от нее досталось…
Я нахмурилась, словно не услышала сказанных им слов.
- Все, дед… Шутки кончились. Поворачивай-ка ты к дому. Мы с Божедаром выкрутимся как-нибудь, а тебе еще Алексю воспитывать. Подумай о внуке. Ты свою миссию выполнил. Вон оно – Нево, отсюда видно. Тут уже не заблудимся. Прямо сейчас и уходи, и Хукку с собой забери, а то, не ровен час, эти ироды его пристрелят. Нас не тронут, мы им нужны, а вот собака им со стариком совсем без надобности.
[1] Дуния – Священный Огненный жертвенник в виде двойной свастики.
[2] Диса – Верховная Жрица у славяно-арийских Родов.