Многие люди страдают от чувства страха. Их пугают болезни, неуверенность в завтрашнем дне, они боятся смерти. А в Священном Писании сказано, что участь боязливых – остаться вне Царствия Небесного (см. Откр. 21:8). Как преодолеть страх? На этот вопрос отвечает иеромонах Симеон (Мазаев), кандидат философских наук, преподаватель Московской духовной академии.
– Был такой древнеримский философ-стоик Сенека, учитель императора Нерона. У него есть потрясающий корпус текстов – писем, обращенных к его ученику Луцилию, в которых дается развернутый ответ на вопрос о том, как побеждать страх. Сама ситуация страха описана в этих письмах следующим образом. Представьте себе ребенка во время карнавала. Вокруг него – страшные маски. Глядя на них, он пугается, плачет... Но вдруг подошедший к нему человек снимает маску, и ребенок успокаивается. Он узнает, что под маской – его родной отец. И все остальные маски – это его родственники, люди, с которыми он знаком и к которым привык.
Используя эту аллегорию, Сенека утверждает, что все мы подобны этому ребенку, что нам достаточно выйти навстречу тому, что нас пугает, и мы увидим, что нет ничего страшного во всем мире, во всей Вселенной, кроме этой маски, то есть, кроме самого страха. Что нет смысла убегать от него, чтобы не стало еще страшнее. Наоборот, надо найти в себе силы подойди поближе к тому, что тебя пугает, и сбросить с него маску страха. И увидеть: то, что находится под маской, на самом деле может оказаться совсем не страшным.
Следуя этой логике, можно поговорить и о пределе страха. Помните эпидемию коронавируса, которая еще недавно пугала всех людей? Чего мы боимся в эпидемии? Мы боимся умереть. Можно поговорить и о смысле смерти, познакомиться, так сказать, с этим предметом поближе. Не только христианские философы, но даже языческие мыслители считали смерть по своей природе чем-то очень близким для человека – тем, что вроде бы не должно вызывать страха.
Был такой великий святой – святитель Григорий Нисский. В своем «Большом огласительном слове» он потрясающе, на мой взгляд, объясняет смысл и значение смерти в жизни человека, раскрывая их через образ кувшина. Иногда, когда говорят о смерти, даже используют метафору «кувшин Григория Нисского».
Представьте себе, говорит святитель, большой красивый кувшин – главную ценность в доме хозяина. Кроме кувшина у хозяина, правда, есть еще злой сосед – соперник, ненавистник. Воспользовавшись отсутствием хозяина, сосед-завистник прокрадывается в дом и вливает в кувшин расплавленный свинец. К моменту возвращения хозяина свинец в кувшине застывает, и извлечь его оттуда уже не представляется возможным. Кувшин испорчен. Что делать? Тогда хозяин предпринимает странные, на первый взгляд, действия. Он собирает силы, поднимает над головой кувшин со свинцовой болванкой внутри и разбивает его о камень. Кувшин превращается в груду осколков, но именно благодаря этим действиям от кувшина отделяется болванка. И тогда хозяин, будучи человеком, сведущим в гончарном деле, – представим себе, что это лучший гончар из возможных, – собирает осколки разбитого сосуда и употребляет все свое искусство, чтобы восстановить предмет в его первозданном виде.
Этот кувшин, говорит святитель Григорий, – подобен душе человека. К чувственной стороне души примешалось зло, причем настолько тонко, что избавиться от него не представляется возможным. Почему? Да потому что невозможно даже провести границу между тем, где заканчиваются наши добродетели и начинаются пороки…
Вот скажите мне, например, в какой момент жизни ошиблась мать, воспитывавшая сына? Материнская любовь – святая сила, великая... Она может побудить женщину ночью зимой в тридцатиградусный мороз пройти двадцать километров до врача, чтобы привести его в свой дом к заболевшему ребенку… Но эта же сила может и искалечить человека. А мы заметим это, только когда от его рождения пройдет сорок лет, и он будет сидеть дома без образования и работы, играя в танчики по интернету и пропивая пенсию своей несчастной матери. Когда, в какой момент она искалечила его, превратив в недееспособное существо своей любовью и заботой? Никто не сможет ответить на этот вопрос. Но это произошло.
В какой момент храбрость воина превращается в безрассудство, в эдакое делибашество, о котором Толстой рассказал в романе «Война и мир», указывая на судьбу несчастного Пети Ростова, погибшего при штурме села, занятого французами. Опираясь на собственный опыт боевого офицера, Толстой подчеркивает бессмысленность гибели Петруши. Когда штурм села был завершен, там и сям начали появляться белые флаги, и французы выбегали из изб с поднятыми руками, именно в этот момент какая-то шальная пуля настигла Ростова.
Так вот где же храбрость превращается в безрассудство и, наоборот, осторожность превращается в трусость? Где почтение к старшему обращается в подобострастие? Щедрость – в расточительность, а бережливость и хозяйственность – в скупость?
В нашей душе добро и зло перемешаны настолько, что демаркацию осуществить невозможно. Эту ситуацию можно сравнить с неоперабельной опухолью. Я не медик, но общий принцип понять несложно: есть операбельные опухоли, которые локализованы в некоторых местах, и, если их удалить, человек может жить, выздоравливая. Но есть опухоли неоперабельные, когда доброкачественные клетки самой ткани переплетаются со злокачественными клетками опухоли настолько сложно, что ни один хирург не возьмется не только вырезать их, но даже провести между ними границу.
Что делает врач в этом случае? Подвергает больного химио- или радиотерапии, по сути, отравляя человека ядом медленного действия, убивая его тело вместе с опухолью в надежде на то, что человек окажется на день-два-три более живучим, чем злая опухоль, живущая в нем. Врач внимательно отслеживает момент, когда опухоль прекращает свой рост, а человек еще вроде дышит и его еще можно реабилитировать до нормального состояния. Теоретически этот метод понятен; практически, насколько я могу судить, в ряде случаев он работает.
Вот и Господь делает тоже самое. Все мы заражены грехом. Мы не можем сделать никакое даже самое святое дело, без того, чтобы не подгадить тем же самым жестом. Это, кстати, любимая мысль Достоевского. Он говорит: что бы ни сделал человек – доброе или дурное – за этим всегда стоит не один мотив, а целый букет мотивов, и в этом букете мы всегда найдем какую-нибудь «змею под цветами».
Именно поэтому святые люди, считали себя недостойными Причастия, даже тогда, когда их святость была очевидна для окружающих, видевших чудотворения, благодать, обильно изливавшуюся на святых, и другие дары Духа Святого. Именно такой человек считал себя недостойным развязать ремень на обуви Христа. И это не какая-то поза, не соблюдение христианского тона, а совершенно искренне чувство, потому что святые, в отличие от нас, видели эту «змею под цветами». Они понимали, что среди благородных мотивов всегда есть и какой-то корыстный, подленький или похотливый мотивчик, поэтому и не возносились, даже совершая великие подвиги.
И мы, если посмотрим на свои поступки философским взглядом, поймем, что даже милостыню мы не можем оказать человеку без того, чтобы не подгадить ему, не развратить его... Так что гордиться нам особо нечем. Только дураки могут думать, что способны творить добро в чистом виде без всяких примесей.
Все мы грешим вольно или невольно, и тем самым наносим удар по своей собственной душе. Именно об этом говорит в «Преступлении и наказании» Достоевского Раскольников: «я не старушонку убил… я себя убил».
У царя и псалмопевца Давида есть слова: Вино веселит сердце человека,.. и хлеб сердце человека укрепит (Пс. 103:15). Но вино веселит сердце человека только в том случае, если у него нет язвы желудка. Самое лучшее, самое дорогое коллекционное вино не веселит сердце человека, если у него язва или гастрит. Точно так же никакие дары, ни прекрасная погода не веселят человека, если у него язва в душе, если он не способен радоваться. Об этом говорит Христос. Его слова передают почти все евангелисты, но лучше всех Матфей, по-моему: какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст он за душу свою (Мф. 16:26)? Зная это, мы знаем и как научиться радоваться. Нужно пестовать в себе эту способность, заживлять язвы в душе через исповедь, покаяние, причащение Святых Христовых Таин, после которых сердце человека хотя бы какое-то время скачет как собачка, которая давно не видела хозяина. Но порой, даже видя все красоты мира, человек не может радоваться, потому что у него – язва в душе, по причине которой он не может быть счастливым. А Господь хочет, чтобы человек был счастливым, и поэтому «разбивает кувшин», подвергая нас смерти, чтобы отделить то, что Он сотворил, от зла, которое после грехопадения само прозябло в наших душах. Это своего рода такая же химиотерапия – страшное, болезненное, но не зло, а лечение.
Такой же точки зрения придерживались и языческие философы, которых Иустин Философ называет христианами до Христа. Так, Сократ был несправедливо приговорен афинским судом к смертной казни. Причем он должен был привести приговор в исполнение собственноручно – выпить яд цикуты. В последний день своей жизни философ накрыл стол, пригласил друзей. Они сидели за столом, когда солнце стало клониться к закату и пришел палач со словами: «Сократ, пора». Сократ разлил друзьям вино, сам взял чашу с цикутой и, поднеся ее к губам, сказал: «Критон, мы должны Асклепию петуха. Так отдайте же, не забудьте». Асклепий – бог врачевания в древнегреческой мифологии. Во времена Сократа существовала традиция, когда человек выздоравливал после продолжительной болезни, приносить в жертву этому божеству белого петуха. Сократ произнес эти слова, умирая, потому что считал смерть выздоровлением. Собственно, именно поэтому его и назвал Иустин Философ христианином до Христа, ведь подобная мысль была нехарактерной для языческой философии. Впервые она появляется в доктринальном виде в творения святых отцов: смерть – приобретение для того, кто умер и воскрес в Церкви.
Я вспомню слова римского философа-стоика Сенеки: Смерть – это самое страшное, что может с нами случиться, но, если серьезно разобраться, смерть настолько не страшна, что благодаря ей ничего для нас не страшно в этом мире. Христос Воскресе!
Иеромонах Симеон (Мазаев)