Фестиваль «Балетное лето в Большом» проходит в Минске девятый раз. Этот фестиваль прекрасен хотя бы тем, что дает возможность увидеть разные спектакли, оценить уровень других театров, а через них – и уровень собственного. Мы же к своему привыкли – вдруг глаз замылился, вдруг что-то важное упускаем?
После вечера одноактных танцевальных спектаклей Воронежского театра оперы и балета «Арлекинада. New» и «Кармен. New» у меня был только один вопрос: а что они делают в нашем театре? Поймите меня правильно: современный балет я люблю, хотя отношусь с осторожностью. Почему? Потому что понятием «современный балет» часто маскируют бездарность. В первую очередь постановщика. Я уже не раз видела, как вся фантазия постановщика уходила в название и описание – и ни на что большее ее не оставалось. Случай «новых» «Арлекинады» и «Кармен» – именно такой. Можно сколько угодно писать о сложностях в отношениях мужчин и женщин (да, бывает много всего очень непростого), задаваться вопросом, почему женщины убивают или женщин убивают, но если это плохо поставлено, то все слова, названия и даже попытка вызвать ассоциации – бессмысленны. В танцевальном спектакле (спасибо, что не назвали это балетом) все-таки нужно танцевать. А станцевать можно любую историю, мы это точно знаем.
Но когда Кармен всю Хабанеру (под оперное пение) сидит и чистит апельсин (да, это понятно: так же она снимет шкурку с любого мужчины и выжмет все соки из любого), понимаешь: у хореографа Софьи Гайдуковой большие проблемы с идеями. И с движениями. И с образами. Но, прежде всего, конечно, с идеями. А у воронежского театра проблемы с артистами: мужчины кордебалета слишком разноростные и разнофактурные. Ансамбля нет. Даже если всех одеть в одинаковые подтяжки, это не создаст ансамбля. Или спектакль плохо отрепетирован.
Я понимаю желание постановщика уйти от закрепившихся в сознании публики образов типа того, что Кармен должна быть в красно-черном и вести себя определенным образом. Но талантливые постановщики ушли от этого давным-давно. Когда это сделал, например, Валентин Елизарьев, вместе с художником Евгением Лысиком облачивший свою Кармен в вызывающе неяркий – песочный – цвет, постановщик этой NEW «Кармен» Софья Гайдукова еще не родилась. Ее Кармен прекрасна в зеленом. Но это единственное прекрасное, что было в этом спектакле. А еще я точно увидела, что имел в виду Родион Щедрин, когда говорил мне, что многие современные хореографы не слышат музыку. Эту Кармен, прекрасную в своем зеленом, убивать не за что. В ней настолько нет колдовства, свободолюбия и дерзости, что непонятно даже, за что ее можно полюбить. Только если за монетку – как и делает один из героев, убитый в самом конце. В этом спектакле нет страсти. А что за Кармен без страсти?
Лучшее, что было в спектакле «Арлекинада. New» – музыка Алексея Айги. Ее не испортили ни хореография, ни исполнение, ни дым на сцене.
И это тот нечастый случай, когда полупустой зал – отличный знак: у белорусского зрителя хороший вкус, и он не готов его портить даже из уважения к гастролерам. Аплодисменты, конечно, были: белорусы – вежливая публика.
От театра оперы и балета Башкортостана я изначально ожидала большего. Нет, не потому, что Рудольф Нуриев (хотя для Башкортостана все-таки Нуреев) отсюда родом. А потому, что репутация у театра лучше и репертуар сильнее. Хотя после первого их балета «Аленький цветочек» (музыка Владимира Купцова, хореография Андрея Петрова, сценография Григория Белова, художник по костюмам Ольга Полянская) сказала: теперь я точно вижу, чем отличается спектакль-крепкий середняк от гениального.
Многое в этом спектакле хорошо: очевидные башкирские напевы в музыке (хотя в сцене танцев с веерами, который считается китайским, эти мотивы режут слух именно несоответствием – почему бы не поставить что-то более башкирское, соответствующее музыке?), яркость оформления (опять же, с очевидными башкирскими орнаментами) и… У меня осталось ощущение, что хореограф исходил из возможностей труппы, когда ставил спектакль, и не пытался дотянуть труппу до более высокого уровня (что, например, всегда делал Валентин Елизареьв – ставил перед своими артистами задачи, более сложные, тянул, вытягивал, поднимал). Прыжков крайне мало, впечатляющих нет вообще, хореография спокойная, вспомнить нечего, кроме буйства красок и несколько затянутых сцен с бабочками. В партии купца Ивана Васильевича хорош Артем Доброхвалов. Но… Его дуэты с дочкой Настенькой (народная артистка Башкортостана Валерия Исаева) выглядят скорее дуэтами влюбленных, чем разговорами отца с дочерью.
Не знаю даже, кто в этом больше виноват: или хореограф, именно так поставивший, или артисты, которые справились с технической задачей (благо, она была не слишком трудна), но не справились с актерской. Заслуженный артист Башкортостана Сергей Бикбулатов Чудищем смотрелся куда более органично, чем Заколдованным Принцем.
Чудищем он был живым (только непонятно, почему хромота у него то возникала, то пропадала – тут очевидным источником его вдохновения был Гару в роли Квазимодо в мюзикле «Собор Парижской богоматери»), а вот Принцем – деревянным, за каждую его поддержку было страшновато. Хороши были старшая и младшая дочь купца Марфа (Амина Халикова) и Пелагея (Софья Доброхвалова) – и музыка, и пластика у каждой были свои, индивидуальные.
Спектакль «Аленький цветочек» – крепкий середняк: не пожалеешь, что сходил, но второй раз не пойдешь: думать не о чем (а я люблю, когда после спектакля остается послевкусие, когда мысленно возвращаешься к нему вновь и думаешь об образах и смыслах). Публики в зале было больше, чем на NEW спектаклях Воронежского театра: нас не обманешь.
А вот на «Легенде о любви», как и следовало ожидать, зал был полон. Почему этого следовало ожидать? Да потому что спектакль легендарный, уж простите за тавтологию. Юрий Григорович поставил этот балет в Кировском (сейчас – Мариинский) театре в 1961 году – премьера, как вспоминал автор музыки Ариф Меликов, была «феерической». Во многом именно этот балет привел Григоровича на должность главного балетмейстера Большого театра. В первой премьере в Большом Мехменэ Бану танцевала Майя Плисецкая (я сейчас пишу книгу о ней, и все артисты Большого, которые видели ее в этой роли, говорили мне: «Какой она была Мехменэ Бану!» и закатывали глаза), Ширин – Наталья Бессмертнова (будущая супруга Юрия Григоровича, и этот брак в 1968 году положит начало страшной вражде между Плисецкой и Григоровичем), Ферхад – Марис Лиепа. Плисецкая станцевала, как мне говорили, «всего пять раз». На момент премьеры ей было 40 – пенсионный возраст для балерины, а хореография у Григоровича – новаторская, невиданная для своего времени – очень требовательна к исполнителям главных партий. Сейчас в Минске я по этому поводу волновалась: как справятся башкирские артисты? Они справились. И что еще более важно: это был ансамбль.
Признаюсь честно: я смотрела на солистов мужчин и мужской кордебалет с оттенками ностальгии и грусти. Исполнитель главной роли Ферхада народный артист Башкортостана Рустам Исхаков (аплодисменты зала вызвал его первый прыжок, что заставило меня подумать о вездесущей «Башнефти» и башкирской диаспоре в Беларуси, поддерживающей своих всегда, везде и безоговорочно, но уже со второго прыжка стало ясно, что все аплодисменты и поддержка заслужены) – высокий, длинноногий и фактурный – напомнил мне выдающихся солистов первого елизарьевского призыва – Юрия Трояна, Владимира Комкова, Владимира Иванова, Виктора Саркисяна. Увы, таких у нас сейчас нет, и их отсутствие ощущается остро.
В башкирском балете труппа внешне прекрасна (а мы знаем, что в балете как ни в каком другом виде искусства физические данные тела и лица имеют огромное, если не решающее, значение) и радует глаз. А хореография Григоровича и сегодня смотрится если не новым словом в искусстве, так, по меньшей мере, новой классикой. Хотя не без примеси социалистического реализма, конечно (это я про то, как Ферхад, выбирая между любовью Мехменэ Бану и Ширин, выбрал борьбу за счастье народа). Спасибо организаторам «Балетного лета в Большом за возможность увидеть этот спектакль. И зал, между прочим, был полон. И аплодисменты были долгими и искренними. Зрителей (а мы в Беларуси зрители вполне искушенные и многое повидавшие) не обманешь. Теперь я с нетерпением жду «Дон Кихот» 14 июня: в заглавных партиях Китри и Базиля заявлены артисты из Башкотостана Валерия Исаева (Настенька из «Аленького цветочка») и Рустам Исхаков (Ферхад из «Легенды о любви»).
Фестиваль «Балетное лето в Большом» выходит на следующий этап: в спектаклях нашего Большого «Лебединое озеро», «Дон Кихот» и «Жизель» будут солировать артисты других театров (хотя нам все еще сложно признать, что любимый белорусской публикой Эван Капитен солирует уже не у нас, а в Мариинском театре, скоро я у него расспрошу, скучает ли он по Минску и минской публике, и как прошла его адаптация в одном из главных музыкальных театров мира). Ну, а завершиться фестиваль гала-концертом 16 июня. И если вы еще не купили билеты, не спешите в кассы: свободных мест нет.
Фото: Ирина Малахова, Башкирский театр оперы и балета (все фотографии предоставлены пресс-службой Большого театра)