Оказавшись первый раз в США внимательно присматривался к людям и к порядкам. Удивило многое – и глупые порядки, и отсутствие порядка, и поразительное пристрастие к соблюдению всяческих, в том числе и бестолковых порядков.
Утром, после Дня Независимости (Independence Day) нам (мне – декану мехмата РГУ и двум моим заместителям) нужно лететь в Северную Каролину. Убедил своих младших коллег, что нужно выехать в аэропорт пораньше, поскольку накануне был праздник и могут быть проблемы с регистрацией. Если бы я не был их начальником, то они вряд ли согласились с моими доводами. Мои опасения были не напрасными. Зал регистрации был забит народом. Длиннющая очередь извивалась змеёй и начиналась ещё снаружи.
Причина этого состояла в том, что регистраторы, фактически, не работали, а обменивались впечатлениями о вчерашнем праздновании (весь Нью-Йорк полыхал фейерверками). Транспортёрная лента с редкими чемоданами время от времени застревала. Небрежно поставленный на неё чемодан перекашивало, он заклинивал ход ленты. Появлялся громадный верзила для устранения затора. Вместо того, чтобы взять чемодан за ручку и правильно установить его на транспортере, он нещадно пинал на глазах у послушной публики несчастный чемодан ногами, добиваясь от него «послушания». После этого он исчезал, чтобы появиться для следующего пинания.
К моменту окончания регистрации мы были где-то посередине очереди. Наконец появился какой-то «надсмотрщик» (вероятно, пошли запросы от командиров отлетавших пустых бортов), он прицикнул на регистраторов, и они заработали в необходимом темпе.
За пять минут до отлета мы оказались у стойки регистрации. Молодой человек вежливо объяснил нам, что регистрация закончилась 30 минут тому назад и спросил, где мы в это время были. Я набрался «нахальства» и на слабом английском объяснил ему, что мы в это время стояли в очереди и наблюдали за его личным бездействием. Он явно не ожидал моей тирады о его дуракавалянии.
Первым его словом было «Sorry». Молодой человек начал искать варианты нашей отправки. Он нашел для нас возможность вылета через 4 часа, зарегистрировал на рейс несмотря на то, что на него регистрация ещё и не началась. Прощаясь с нами, он спросил, что он ещё может сделать для нас, чтобы мы не сообщали никуда о случившемся.
В Роли (столица Северной Каролины), встречавшие нас и не получившие никакой информации о причине нашего отсутствии на борту полупустого самолета, отбыли из аэропорта без нас. Когда мы все же появились в университете и рассказали о причине нашего опоздания, они нисколько не удивились – «Вы летели «Дельтой» (крупнейшая авиакомпания США), с ней такое бывает часто».
Теперь о послушности американцев. В очереди на личный досмотр они все стоят босиком, держа туфли в руках, хотя известно, что необходимость в снятии туфель возникает крайне редко - туфли на тонкой подошве успешно просвечиваются прямо на ноге. Точно также они поступают с брючными ремнями, независимо от размера брючной застежки (бляхи) и материала, из которого она изготовлена. Все мужчины стоят босиком, поддерживая руками с туфлями спадающие брюки.
Через несколько дней мы вылетаем Дельтой из Роли обратно, и я опять уговорил коллег приехать в аэропорт заблаговременно. Нас встречает пустой зал регистрации небольшого аэропорта. Никакой очереди. Находим нашу стойку регистрации. Милая девушка отказывается нас регистрировать. Она объясняет нам, что мы дожны подойти к телефону, висящему на колонне неподалеку от неё, и позвонить ей по номеру 256 (номер нашего рейса).
Не понимая для чего и, не теряя с ней визуального контакта, мы позвонили милой барышне. Она сняла трубку и сообщила нам, что все ОК и мы можем пожаловать к ней для регистрации. Укладывая трубку на аппарат, свободной рукой она «поманила» нас к себе.
Я позволил себе задать вопрос «Для чего нужна эта «церемония»»?» и получил ответ: «Это инновация «Дельты», а она работает в службе аэропорта, а не в Дельте». После своего «Sorry», я спросил: «Как с ней будет общаться по телефону глухой (т. е. неговорящий) пассажир?». Вопрос оказался неожиданным. Она вызвала представителя Дельты, внедряющего инновацию. Он тщательно выслушал мой вопрос в её интерпретации, задокументировал его, принес мне благодарность от имени Дельты за обнаруженный в их инновации «прокол», и сказал, что они будут над ним работать.
Мы просидели несколько часов в накопителе поскольку аэропорт им. Джона Кеннеди (JFK) в Нью-Йорке был закрыт из-за грозы.
Вдруг появилась какая-то барышня с предложением вылететь немедленно в Ла Гвардию (другой аэропорт Нью-Йорка) и все, как один, дружно ринулись к выходу на посадку. Я позволил себе достаточно громко спросить, что будет со сданным при регистрации багажом.
Девушка, также громко и четко сказала, что багаж уже загружен в самолет, улетающий в JFK, и перегружать его не будут. Большинство «охолонуло» и стало ждать открытия JFK. Часа через два этот момент наступил (поездка из Ла Гвардии в JFK за багажом заняла бы не менее 2-х часов и стоила бы не менее 100 долларов).
Все эти два часа мы получали благодарности от американских пассажиров за заданный вопрос о багаже. При выходе из салона в JFK многие на прощание пожимали нам руки.
Американцы страшно боятся кофеина, содержащегося в кофе, поэтому употребляют литровые порции кофе, разведенные до консистенции чая. На человека, взявшего двойной эспрессо, смотрят как на самоубийцу, не понимая, что в литре их «американо» (не путать с нашим американо) кофеина содержится приблизительно столько же, сколько и в порции двойного эспрессо.
Обычная Америка
В воскресенье позвонил бывший ростовчанин и предложил съездить с ним в Нью-Джерси на дачу к его детям. По пути он познакомил меня с обычной Америкой. Для этого мы свернули с Хай Вея на обычный проселок. Через несколько километров дорогу перегородил шлагбаум, установленный местными пожарниками для сбора дани с проезжающих. Я почему-то вспомнил сбор денег на то, чтобы «провал не проваливался».
Дорога привела нас в какую-то деревеньку. На террассе местного паба (бара), окруженной флагштоками с полосатым флагами, сидит, попивая пиво, всё местное мужское население. Наш проезд привлек их внимание настолько, что из положения «сидя» они перешли в положение «стоя» и пребывали в нём до тех пор, пока мы не исчезли из их поля зрения. Что вызвало их удивление? Мой товарищ пояснил: "Наши нью-йоркские автомобильные номера, которые они увидели, быть может, в первый, и в последний раз".
В Нью-Йорке на верхнем этаже одного из небоскребов устроен ресторан, подобный «Седьмому небу», расположенному в Москве на Останкинской телебашне. В очереди на часовое пребывание в нем за нами оказалось два американца средних лет с женами. Они были очень возбуждены не количеством выпитого, а самим фактом пребывания в Нью-Йорке и в этой очереди.
Один из них особенно поразил меня: «МЕРИ, ты веришь - мы в НЬЮ-ЙОРКЕ (заглавные буквы, чтобы подчеркнуть экспрессию), ты видишь – какая великая страна АМЕРИКА». Вероятно, они приехали первый раз в Нью-Иорк из какой-то Тьмутаракани, которых в Америке не меньше, чем у нас.
Говорить, что все в США обстоит так, как сказано выше, не могу и не хочу. В эту очередь я попал после великолепного концерта Нью-Йоркского филармонического концерта, состоявшегося в концертном зале Линкольн-Центра. Такого количества картин экспрессионистов как в музее Метрополитен, я не встречал до этого ни в Москве, ни в Питере, ни в Париже. Математический институт им Р. Куранта университета Нью-Йорк я бы назвал одним из мировых математических центров.
Яков ЕРУСАЛИМСКИЙ