На кружке выжигания по дереву Мише достался нерабочий пирограф. Как он ни водил им по деревянной дощечке, он не то что не выжигал – даже не царапал поверхность. Мальчик позвал трудовика, и тот долго вертел его в руках и рассматривал, отсоединяя и присоединяя провод:
- Похоже, неисправен. Ты знаешь, где Михал Михалыч живет? – Перевел он взгляд на Мишу.
Мальчик кивнул.
- Вот и славно. Сбегай к нему и попроси запасной пирограф.
Начало здесь:
Миша даже не поверил в такую удачу – значит, у него будет повод пропустить если не весь кружок, то хотя бы его часть! Он был рад любой возможности отдохнуть от бесконечных занятий и побыть в тишине.
Мальчик шел по лесу – сегодня, при свете дня, тут было совсем не страшно – и искал взглядом красный домик. Искать долго не пришлось – приметный красный цвет досок, пусть и облупившихся от времени, тут же бросился в глаза.
Миша подошел к домику и прислушался. Из полуоткрытого окна доносилось слабое поскуливание. Наверное, у Михал Михалыча есть собака. Должно быть, даже взрослому человеку страшно тут одному на краю лагеря, у самого леса, где водятся одноглазые чудовища...
Миша хотел было войти в дом, как услышал голос завхоза и остановился:
- Ну пожалуйста! Ну покажи мне!
Мальчик заглянул в окно – за ним трепыхалась от ветра легкая цветастая занавеска, то и дело обнажая деревянный пол и ножки стола. Ни Михал Михалыча, ни его собаки видно не было. Поскуливание доносилось из глубин помещения.
- Я тебя умоляю, покажи! Больше ни на кого надежды у меня нет, - вновь прозвучал голос. В нем слышалось искреннее отчаяние.
С кем разговаривает Михал Михалыч? Не свою же собаку он умоляет ему что-то «показать»!
Тут под ногой у Миши со звонким треском хрустнула ветка, и из дома послышалась какая-то возня: шуршание, хлопок двери, тяжелые шаги.
- Кто здесь?
- Михал Михалыч, это я, Миша!
- А-а, тёзка в гости пожаловал! – Теперь сам завхоз вышел на крыльцо и предстал перед Мишей. При свете дня он оказался не таким старым, как вчера показалось мальчику, – лишь седая борода прибавляла ему возраста. У Михал Михалыча было открытое лицо и добрые, с грустинкой голубые глаза. Не довериться человеку с таким лицом было невозможно.
- У нас на кружке выжигания пирограф сломался. Может, у вас есть запасной?
- А я думал, ты в гости заглянул! Ну ладно, заходи, сейчас найдем!
Миша ступил в приятную прохладу дома. Внутри он оказался намного больше, чем снаружи. Из мебели было всего ничего: кровать с панцирной сеткой, деревянный стол, пара стульев и шкаф. Зато все свободное пространство было заполнено всякой хозяйственной дребеденью: швабрами, инструментами, велосипедными колесами и удочками.
Михал Михалыч принялся со знанием дела рыться в этих завалах.
- Михал Михалыч, а где ваша собака? – Решил спросить Миша. – Я слышал, как она скулила.
Завхоз оторвался от груды барахла и бегло глянул на мальчика:
- Собака? Ах да, собака. Больная она у меня. Вот я и держу ее взаперти, мало ли...
- Она поэтому скулила? У нее что-то болит?
- Да, надо бы отвезти ее к ветеринару, да все никак вырваться не могу... – Михал Михалыч достал из завалов ярко-красный пирограф и торжествующе поднял его вверх. – Ну вот, нашел! Держи!
Миша взял инструмент, но остался стоять на месте:
- А можно я у вас еще немного побуду? Неохота мне на кружок...
Михал Михалыч усмехнулся сквозь седую бороду:
- Можно, конечно! Тогда я чай поставлю!
Он взял со стола большой жестяной чайник и вышел на улицу. Миша последовал за ним; оказалось, с обратной стороны дома была оборудована небольшая летняя кухня. Завхоз зажег газовую плитку и поставил чайник на огонь:
- Я сразу понял, что ты мальчик замкнутый, не по нраву тебе лагерь. То ты и один в лесу оказался среди ночи... Другие-то дети кучками ходят.
- Да. Меня родители заставили сюда поехать, а я не хотел. У меня дома компьютер и велосипед, а меня сюда притащили!
Михал Михалыч с понимающей улыбкой покачал головой и снял чайник с плиты:
- Вот и готово. Пошли в дом.
Чай был таким же вкусным, как и вчера у костра. Приятный травяной аромат, лесная тишина, доброе лицо завхоза – всё это создавало уютную домашнюю обстановку. На секунду Мише показалось, что он не в ненавистном лагере, а у дедушки в деревне. Ему хотелось с кем-то поделиться тем, что произошло с ним вчера в лесу, и лучшей кандидатуры, чем Михал Михалыч, было не найти.
- На самом деле вчера я не просто заблудился. – Признался мальчик. – Мне показалось, что... кто-то за мной гонится.
- Кто? – Михал Михалыч нахмурился.
- Не знаю, ребята вчера про Лихо Одноглазое рассказывали. Мне даже показалось, что я видел большой желтый глаз в кустах... Но это же все сказки?
Завхоз еще сильнее нахмурил седые брови, но это продлилось всего мгновение. Вот у него в глазах уже мелькнул смешливый огонек, а губы растянулись в улыбке. Морщинистое лицо, как по волшебству, прояснилось и разгладилось.
- Что ты байки слушаешь! Напугали тебя ребята, вот и померещилось невесть что!
Потом Михал Михалыч перевел разговор на другую тему, а вскоре и вовсе выпроводил Мишу. Пришлось плестись обратно на кружок. Мальчик не торопился. Крепко сжимая пирограф в руке и не замечая ничего вокруг, он медленно шел по лесу и думал.
Интересно, чем болеет собака Михал Михалыча? И с кем он разговаривал у себя дома? Об этом Миша расспросить не решился. Впрочем, про Лихо Одноглазое тоже выведать ничего не удалось, а он так надеялся, что завхоз что-то знает...
А может, он и правда что-то знает, но не хочет говорить?
...Еще один утомительный день в лагере подошел к концу. Всего второй, а впереди еще двенадцать!..
На этот раз обошлось без посиделок у костра – к вечеру пошел дождь. Миша кое-как дождался, когда объявят отбой и можно будет, наконец, отдохнуть. Он долго ворочался в кровати: панцирная сетка противно скрипела, лежать было неудобно, да еще и комары просто взбесились после дождя и мешали спать.
Наконец, Миша отключился. Ему снились какие-то странные, тревожные сны про лес: бесконечные деревья, кусты, поросшие травой кочки, болотная топь, пахнущая тиной и безысходностью... Ему казалось, что он идет куда-то. А может, кто-то ведет его?
Сон Миши был неглубоким и продлился недолго. Среди ночи что-то заставило его встрепенуться. Еще толком не проснувшись и не открывая глаз, он понял, что в помещении что-то поменялось. Густой ночной мрак был разбавлен каким-то слабым светом, и именно он мешал мальчику спать.
Миша открыл глаза и увидел, что лежит лицом к стене, а на ней маячит желтоватый отсвет. Может, кто-то из ребят читает с фонариком? Он и сам раньше так делал – залезал под одеяло с головой и включал карманный фонарик, чтобы тайком прочитать еще главу-другую.
Миша медленно повернулся лицом к комнате. Нет, источник света исходил не от ребят. Все они спали в своих койках – Лёвка лежал на спине и посапывал, откинув простыню, двое других мальчиков, наоборот, закутались по самую макушку, видимо, спасаясь от назойливых комаров.
Желтоватое свечение исходило с улицы. Неужели опять?.. Вчерашние ощущения вновь стали реальными, и Миша поежился. Вчера оно преследовало его в лесу и пряталось в кустах, а теперь стоит у окна?
Мальчик неотрывно смотрел на желтый блик света. Он пробивался сквозь непрозрачную занавеску и неподвижным пятном висел посередине окна. Мише показалось, что прошел целый час, но он не отводил взгляда, а пятно не двигалось с места.
Тревога начала отступать. Похоже, что это всего-навсего уличный фонарь. Странно, что вчера этот свет не разбудил его. Хотя чего уж тут странного – после такого денька он с непривычки, должно быть, спал, как убитый.
Чтобы окончательно успокоиться, Миша должен был знать наверняка, что это фонарь, а не что-то другое... Поэтому он откинул простыню и осторожно встал с койки. Панцирная сетка ворчливо скрипнула, будто не хотела отпускать от себя мальчика.
Он медленно пробирался к окну, ощущая шершавую поверхность пола и стараясь не ступать на скрипучие половицы. Миша уже решил для себя, что это всего лишь уличный фонарь, но почему-то ему все равно казалось, что любой звук может спугнуть это желтое светящееся пятно за окном...
Наконец, он подошел к шторе вплотную. Затаив дыхание, он отдернул ее. И в это самое мгновение он вспомнил.
Вспомнил, что с этой стороны корпуса нет никаких фонарей. Все они были либо спереди, либо сзади здания, а окна палаты выходили на его торец.
Паника захлестнула сознание Миши, все тело напряглось, силясь убежать, скрыться, спрятаться от опасности. Но было поздно: рука уже отдернула штору, повинуясь безмолвной команде нервной системы.
И тогда Миша увидел его. Лихо Одноглазое. Мохнатое, круглое, почти с человеческий рост, оно стояло и смотрело на него в упор своим единственным глазом. Он был огромен и чем-то напоминал человеческий, а желтый свет, исходящий от него, был ярче любого уличного фонаря. Маленький круглый зрачок то сокращался, то расширялся.
Какое-то время Миша не мог сдвинуться с места. Или открыть рот, чтобы закричать. Он стоял и смотрел на чудище в упор, как под гипнозом. Лишь два тонких прозрачных стекла оконной рамы разделяли его и Лихо, защищали его от жуткого внешнего мира, способного породить таких чудовищ...
Вдруг гигантский желтый глаз и мохнатый силуэт отошли куда-то на второй план, и у Миши в голове начали возникать образы: лес, болото, какая-то пещера... Он отчетливо ощущал сырой воздух с запахом тины и холодный камень под ногами.
Странное оцепенение, охватившее Мишу, заставило его закрыть глаза. Он словно на некоторое время погрузился в сон прямо там, у окна. Но вот образы у него в голове вновь померкли, и сознание вернулось.
Миша со всей ясностью увидел желтоглазое чудище за окном, и гипноз моментально отступил, словно с глаз спала пелена. Мальчик, наконец, дал волю страху и заорал во всю глотку. Монстр моментально исчез, как будто растворился в воздухе. Лишь лес остался угрюмо чернеть в ночной темноте.
- Эй, ты что, больной? Чего орешь? Лунатик что ли? – Заворчал Лёвка, приподнявшись на подушке. Именно его койка стояла у окна, так что он первый услышал Мишины вопли. Другие мальчики тоже завозились в своих койках.
Миша уже не кричал, но продолжал стоять у окна, тяжело дыша от пережитого потрясения. Наконец, он развернулся и поплелся к своему месту, оставив озадаченного Лёвку без ответов. Под тот же жалобный скрип панцирной сетки он улегся и отвернулся к стене.
До него донеслось Лёвкино бухтение:
- Псих какой-то... Мало того, что ни с кем не разговаривает, так еще и по ночам орет... Вот повезло с соседом...
Читать продолжение: