Первые шесть частей "Повести об Апостолах..." смотрите по ссылкам в списке Литературы в конце данной публикации
Напомним, что в предыдущей части сериала молодой римлянин Рем, ставший волею случая свидетелем Вознесения Иисуса (на 40-й день после Распятия) знакомится с апостолами, и вместе со своим другом, зороастрийцем Бахрамом входит в ближний круг общения с ними. Апостолы приглашают их на некоторые свои свои встречи. Рем и Бахрам становятся свидетелями чудес Пятидесятницы (говорения и понимания разных языков, снисхождения на апостолов "небесного огня"). Дома Рем рассказывает о дружбе с иудейскими апостолами Иисуса своим родителям. Отец Рема, Сидоний Оттон (начальник писарей Понтия Пилата), хотя и одобрил дружбу сына с апостолами, но обеспокоен враждебным настроем иудейского Синедриона к росту популярности апостолов, и интересом службы безопасности Понтия Пилата (во главе с Афранием) к этим событиям. Мы закончили предыдущую (6-ю) часть нашего сериала следующими словами:
"Отец одобрял мое, по жребию взятое решение, и вместе с матерью они уже не просто сочувствовали, а восхищались Апостолами и их делами. Но теперь они явно боялись за меня, хотя и ясно было, что не-иудеев Синедрион и пальцем не посмеет тронуть, тем более граждан Рима. Но родители боялись волнений в городе и фанатизма иудейских толп, которые иудейская верхушка умела возбуждать и направлять их неистовство. Они по-прежнему недолюбливали иудеев и для них появление иудейских Апостолов было поэтому ещё большим чудом. Я за этот месяц узнал иудеев лучше, чем за все предыдущие годы, и полагал что бояться нечего. Но убедить в этом родителей мне не удалось, и я обещал вести себя осторожнее, избегать возбужденных толп, если они появятся в Иерусалиме, и даже не заходить в общий двор иудейского храма, открытый и для "язычников", или "гоимов, гоев", как называли не-иудеев среди самого избранного народа.
Как же скоро я нарушил свое обещание и как дорого мне это обошлось!"
***
Теперь продолжим изложение "Повести об Апостолах..."
Глава 5 (продолжение)
Апостолы между тем продолжали вести себя так, как будто их все эти слухи не касались. Община каждый день увеличивалась на несколько человек, иногда и более десяти. В нее вступило много эллинов, в том числе женщин, и другие жившие в Иерусалиме и городах побережья не-иудеи. Иудеи же, которые были в большинстве, по-прежнему ходили в положенные дни и часы также и в свой храм, и Апостолы также. В последний вторник июня я был с утра в доме Иосифа-книжника. В тот день Пётр и Иоанн, — так многие теперь называли по-гречески Симона-Кифу и Иохананна, — собрали с десяток человек в одной из нижних комнат дома, и речь пошла о том, что давно уже, ещё до всех событий последнего времени, интересовало меня: о небесных знамениях, о чтении небесных констелляций светил, планет и звезд. Пётр был уже признанным главою нашей общины, а Иоанн, как говорили, с самого начала был любимым учеником Иисуса, а до этого учился с младых лет ессейской мудрости, затем был с Иоанном Крестителем, который сам вышел от ессеев. Иоанн был самым младшим из апостолов; позже я узнал, что ему в этом году исполнилось 17 лет, — он был лишь на год старше меня.
Ессеи же (у которых учился Иоанн) славились знанием небесных законов, составляли карты неба на разные события, называемые по-гречески гороскопами, вели свой календарь, позволяющий связывать ход времени с ходом небесных светил. Они когда-то предсказали молодому Ироду, что тот станет великим правителем Иудеи и будет править ей долгие годы. Много на их счету было и других известных в Иудее предсказаний, но известно было и то, что ессейские старейшины и руководители не признали Иисуса ожидаемым иудеями Мессией-Спасителем, хотя и встречались с Ним, и вели долгие беседы ещё до крещения Иоаннова в Иордане. Об этом и начал говорить Иоанн:
— Вы знаете, что среди нас немало ессеев, и здесь половина из вас вышла от них. Они взяли свое начало ещё при первосвященнике Симоне Праведном и обособились во времена нечестивого правителя Антиоха Эпифана, который устроил в прежнем Храме Иерусалимском блудилище, и разместил идолов языческих. Ессеями была найдена в тайниках храма книга Даниила, а затем Еноха, который жил при Адаме и был взят живым на небо. Это были пророческие книги, где были предсказаны времена нечестивые, и спасение от Мессии, и ход времен до Конца дней. Среди ессеев главенствовал тогда Учитель Праведности, толкователь святых книг, и был он распят при первосвященнике Симоне Маккавее на Голгофе, где и Иисус наш принял крестные страдания. Было это четырежды по сорок, или более лет назад. С тех пор ессеи, называвшие себя ещё Сынами Света, хранили пророческие книги и много преуспели в чтении небесных знамений, и звезд, и светил, и планет. По своим расчетам и якобы по пророческим книгам они ждали прихода Мессии-Спасителя через сорок лет после распятия своего Учителя Праведности, но Он не пришёл тогда. Дела давние, но известно ли вам, что Иисус по возвращении из Своих странствий, ещё до крещения в Иордане был в Кумране у Мертвого моря в ессейских обителях и пещёрах, и что хотел с ними начинать Свое служение? Да будет известно вам, что старейшины Кумрана , зная о многих Его путешествиях и посвящениях в тайные знания Индии, Тибета, Персии, Египта, Эллады, и проведши с Ним в беседах многие недели, признали Его первенство среди них, и предложили Ему быть их Учителем и Главою, поставив однако условие, чтобы община их оставалась избранной для немногих и изолированной в Иудее, не говоря уже о других народах. Они сказали Ему также, что несмотря ни на что не могут признать Его Мессией, их расчеты и книги Даниила и Еноха, как они их понимают, указывали на давние сроки, и теперь они лишь хранят пророческие книги и свои знания до лучших времен. Иисус убеждал их открыться миру, не обосабливаться более, сначала хотя бы среди самих иудеев, и готов был тогда начать с ними. Однако старейшины ессеев были непреклонны и остались при своем.
Поэтому Иисус ушёл от них, и пришёл к Иоанну на Иордан. Иоанн же, кто ещё не знает, с младых лет воспитывался у ессеев, а за год до того ушёл от них пророчествовать всем овцам дома Израилева и крестил их в Иордане. Тогда и я был в его учениках, и Андрей. Иоанн указал мне и Андрею на сего Иисуса, когда крестил Его в воде, и сказал нам: "Сей есть Агнец Божий", и послал к Нему, и мы пошли за Ним.
Вот что сказал в начале того дня Иоанн.
Потом продолжил Петр:
— ... Пророки от Исайи и ранее, и Даниил и другие пророчествовали от Бога и не нуждались в составлении таблиц и обсуждении хода планет. Иоанн Креститель был обучен астрологии у ессеев, но стал затем выше всех пророков, и небесные знамения шли ему от Отца Небесного. Иисус учил нас понимать небесные знамения и разумом и сердцем, но Сам был в Духе Святом, и не нуждался в помочах разума. Ессеи считают, что прочие все, кто не пророк, нуждаются в этих помочах, чтобы знать от Свидетельства небесного свои задачи на земле и не запутаться среди людей. Нуждаются ли? Ибо вне Духа Святого можно запутаться в усилиях своего разума, как это и случилось даже со старейшинами ессеев, когда Иисуса Назорея они пытались понять разумом и через звезды. Нужно ли нам теперь Небесное послание, данное от начала в звездах? Нужно ли, если теперь у нас есть Новый Завет с Господом и Дух Святой, Утешитель послан нам от Отца по просьбе Сына? Что могут разъяснить в книгах Моисея звездочеты? И вот ещё, отдельно от прочего: в чем ошиблись старейшины ессеев? Почему так прочитали книгу Даниила, почему не увидели в ней пророчества об Иисусе Назорее? Или не было этого в книге Даниила?
Так сказал Петр.
Иоанн, сидевший по-прежнему рядом с ним, добавил:
— Мария, мать Иисуса, рассказывала о старце Симеоне, дожившем до ста сорока лет, которому было обетование от Учителя Праведности ессеев Цадока, когда Симеон был ещё мальчишкой, что он не умрет, пока не увидит Младенца Христа. Так оно и вышло. И этот Симеон оставил Марии свои записи об Учителе Праведности, которые сделал уже в старости, но будучи в ясной памяти. Мария показывала мне эти записи, и там упоминает Симеон, среди прочего, что этот Наставник был сведущ более всех ессеев и в звездочётстве, и что составил он гороскоп на грядущего Мессию. Но где эти записи самого Наставника ессеев, — никто не знает. Симеон же не захотел сообщать об этом никому, так как, сказано было им Марии, Наставник завещал спрятать все свитки так, чтобы не нашли, чтобы пролежали они 2000 лет, до конца времени Рыб, которое при нем началось. Не должно нарушать покой того, что не нам предназначено, и мы не будем. Но братия, прочитайте доступные нам по воле Марии записи старца Симеона, они также могут помочь в этих загадках, о которых сегодня говорим с вами.
Так сказал Иоанн.
Мы сидели в некоторой растерянности: слишком много неожиданного было сказано.
Иоанн почувствовал это и добавил:
— Понятно братия, что не сей час, и не в сей день решать все это. Мы собрали вас ещё и потому, что много попечения сейчас у меня, и у Петра, и у Андрея, и Иакова о новых обращенных, которых уже гораздо более трех тысяч. Не имеем времени сами разобраться во всем, что сегодня говорили вам, но обещаем вам всякое слово каждого выслушать и сказать, что знаем более того.
Бахрам, похоже, быстрее других врубился в этот дремучий лес. Он с него и начал. Он сравнил с ним иудейскую Тору, Пятикнижие Моисея, священную книгу иудеев, сначала отдав долг восточной вежливости:
— Большой почет для меня, что вы, свидетели и посланники Иисуса, спрашиваете, тем более что я среди вас чужеземец. Также и для Рема, сидящего со мной, неожиданно и почетно это. Наверное и для других. Но прежде чем начать разбираться во многом, что вы здесь сказали, надо мне для себя уяснить вот что. Для саддукеев и фарисеев, и для всех иудеев всякое размышление над Торой, за рамки самой Торы выходящее, есть, видимо, грех. Для вас, свидетелей и посланников Иисуса, и для нас, следующих за Ним, так ли это? Правильно ли поняли мы, что теперь, пребывая в Новом Завете, такое возможно и не есть грех перед иудейским законом? Иисус сказал, что пришёл не нарушить закон Моисея, но исполнить его, — и исполнил! Исполненное Им, подлежит ли обсуждению? Множество оград поставлено было в Завете Моисея, чтобы иудеи сохранили веру в Единого и чтобы произросла от вас Отрасль Иисуса, — для всех народов. Новый Завет — для всех, но прежний, он для не-иудеев как дремучий лес. Надо ли всем знать его и пытаться понять все в нем? Не потеряется ли вера в этом лесу?
Иоанн ответил Бахраму:
— Вера есть дар Духа Святого. Но не всем даются дары. И даже если дан тебе или иному этот дар, то пренебрегающий разумом и не испытующий им может потерять веру. Не должно также верующему считать врагом своим мыслящего и испытующего. И даром веры надо делиться, ибо он от деления возрастает, а не убывает. Верующему не должно сомневаться в надобности разума, ибо Господь есть не Творец неустройства, но мира. Только Отец и Сын и Дух Святой совершенны, — тварное же все в знамении и движении Слова Христа и ко Христу. По Его же словам, не разумеющие знамения хода времен суть лицемеры. Лицемеры те, кто отвергает испытания разума. Если будем ставить сами себе ограды, то и веру потеряем, ибо и Дух Святой там, где движение, а не мертвечина... Сейчас же заканчивается восьмый час от восхода и надобно мне и Петру и иудеям идти на молитву в Храм Иерусалимский, ибо для иудеев Новый Завет не отменил Моисеева Закона молитвы в Храме, и мы исполняем его.
— По дороге договорим, Бахрам, — добавил Петр, и мы все пошли с ними к Храму. Был час девятый, самое жаркое время дня. Хотя я прожил в Иерусалиме уже десять лет, но летняя жара всегда донимала меня. Раздражали ещё и нищие, и калеки, и больные, немало которых покорно сидели в этой жаре на улицах весь день в тени домов или смокв и маслин, — в это время дня и тень в Иерусалиме едва спасала лишь на короткое время. Но привычные к жаркому лету иудеи, и Петр, и Иоанн, и южанин Бахрам бодро продолжали разговор, который переместился теперь с отвлеченных высот звездочетов на то, что мы видели по дороге, — как раз на этих нищих, убогих, калек.
Пётр и Иоанн вспоминали, что в их детство нищеты и убогости было меньше, и ещё и родители их сетовали, что нищих и убогих с каждым годом все больше и больше. Год от года прибавлялось и бесноватых, по всей Иудее. Они вспоминали, как исцелял многих Иисус, как уважали и любили Его за это люди. Но каждое исцеление в конце концов оборачивалось для Него неприятностями от иудейской верхушки, от саддукеев, а потом и от фарисеев. Это было действительно удивительно и непонятно: как так получалось? — Об этом рассуждали Пётр и Иоанн, Бахрам и остальные, кто шёл с нами.
Я шёл, щурился от жары и слушал. Уже на улице Сыроварен, недалеко от Храма, Иоанн предположил, что в последние годы порча и болезни, и бесноватость невидимыми токами расходились от упертых в прошлое, твердолобых саддукеев, а в последний год, может быть, и от фарисеев, — раз каждое исцеление заканчивалось скандалами с ними. Видимо на разломе жизни Иисуса какая-то невидимая суть обнажилась в мире Иерусалима, и поляризовала людей, и обнажила зло в городе. В последний год князь мира сего, сатана, открыто выступил в Иерусалиме против Иисуса, поэтому и получалось так, как было, — говорил Иоанн. Между тем мы приближались к Овчим воротам первого храмового двора, называемого ещё двором язычников, так как в этот большой двор могли заходить все желающие, не только иудеи. В этом дворе всегда было много людей, стояли лавки и просто столы менял и было множество торговых галерей, пристроенных к высоким стенам, окружавшим следующие дворы Храма, уже только для иудеев предназначенные. По рассказам я знал, что там был небольшой женский двор, за ним ещё один, куда могли входить только иудеи-мужчины, внутри этого ещё отдельный двор священников, а внутри его уже сам Храм.
Честно сказать, я даже забыл тогда, что обещал родителям не бывать в храмовом дворе, и мы все через северные Овчие ворота вошли в этот двор язычников. Но здесь я сразу вспомнил про свое обещание, так как на галереях и стенах внутреннего двора висели медные таблицы с надписями на греческом и латинском, запрещающие не-иудеям под страхом смерти вход в Красные ворота, — единственные, которые вели из этого общего двора в иудейские дворы Храма. Однако разговор продолжался, и не мог же я развернуться и уйти, и интересно было. Правда, здесь тоже было много убогих и нищих. Наверное среди них были свои правила, кто где может сидеть и возможно на самые лучшие места среди них была своя очередь.
Лучшим местом для нищих в этом дворе были конечно Красные ворота, четырнадцать широких ступеней пред ними, ведущие вверх. На этих ступенях, справа от ворот, сидел сегодня известный всем иудеям, как я потом узнал, хромой от рождения, лет сорока от роду, которого приносили на ступени другие нищие. Звали его Хирам. Пётр и Иоанн направились к воротам, а я, Бахрам и эллины собрались было идти обратно, но тут произошла задержка: хромой просил у них милостыню, а мы знали, что обычно Апостолы ходили по городу без денег, все деньги были в казне общины, и мы остановились, готовые помочь чем могли хромому и выручить Петра и Иоанна.
***
Продолжение смотрите здесь:
"Повесть об Апостолах, Понтии Пилате и Симоне маге. Чудо у Красных ворот (часть 8, окончание главы 5)"
Литература
1. Повесть об Апостолах, Понтии Пилате и Симоне маге (Предисловие, и Глава 1, часть 1)
2. Повесть об Апостолах, Понтии Пилате, Симоне маге (Глава 1, часть 2)
3. Повесть об Апостолах, Понтии Пилате и Симоне маге. (Часть 3, главы 1-2) 18+
4. Повесть об апостолах, Понтии Пилате и Симоне маге (Часть 4, главы 2-3)
5. Повесть об апостолах, Понтии Пилате и Симоне маге (Часть 5, глава 4).
Пятидесятница
6. Повесть об Апостолах, Понтии Пилате и Симоне маге. (часть 6, главы 4 и 5 )