Сергей Иванович был достаточно известным сценаристом. Ему редко удавалось отдохнуть или отвлечься от работы, и уговоры жены пойти прогуляться не действовали. Он все время творил. Перекусить или выпить чаю была проблема. Мария Фёдоровна вносила поднос прямо в кабинет и оставалась до тех пор, пока Сергей не съедал хотя бы часть. Муж сердился и выговаривал жене:
-Маша, ну опять ты не вовремя.
Но Мария Фёдоровна была непреклонна.
И вот вдруг как-то морозным зимним днём Сергей Иванович решил выбраться в горы.
Да не банально подняться на машине, а на фуникулёре на самую вершину Ахты. Почти четыре тысячи метров. Мария Федоровна была в потрясении, потому что в такие дальние поездки не ездили, наверное, лет пять.
Путь от станции у подножия горы к самой вершине занимал всего сорок минут. В одном фуникулёре с ними уместилась шумная компания подростков, молодая семейная пара, причём супруга была хорошо беременна (недель двадцать восемь, определила Мария Фёдоровна своим намётанным глазом). Тридцать лет в роддоме акушер-гинекологом отрубила.
Двадцать минут вагончик безмятежно плыл по канату, но вдруг что-то зашумело, дёрнулось и фуникулёр мёртво встал. Такое бывало нередко, никто сразу и не отреагировал, но фуникулёр стоял и не собирался плыть дальше. Потихоньку смех стал стихать, и все больше стали слышны тревожные возгласы — а что случилось, а почему мы стоим, а когда поедем.
Иногда какой-нибудь юморист подпускал веселую фразу типа — хлеб кто взял, или — вот блин, памперс дома оставил. Молодежь взрывалась хохотом. Трамвайчик стоял.
Прошло добрых минут десять, и это стало не смешно даже подросткам. Девчонки испуганно жались к ребятам, а те, бахвалясь и радуясь близости, сгребали их в свои объятия.
Мария Фёдоровна инстинктивно наблюдала за беременной женщиной. Сначала та стояла в объятиях мужа как ни в чем ни бывало. Но через несколько минут на ее лице стала отпечатываться боль. Эту гримасу ни с чем не спутать. Мария Фёдоровна пробралась к паре.
-Как ты себя чувствуешь, милая? - спросила, сразу перейдя на ты. - Я - врач.
-Спасибо, все хорошо, - превозмогая боль, ответила Нина, так ее звали.
-Ты уверена? Смотри, можешь рассчитывать на меня.
- А что вы сделаете? - в отчаянии крикнула Нина. -Мы на высоте восьмисот метров, в этом дурацком воздушном трамвае. Что? - выкрикнула она протяжно, и Марии Федоровне стало ясно, что у неё схватки.
-Мне не время еще! - вскрикнула беременная.
-Вижу, милая, - ответила Мария Федоровна, - но родить - нельзя погодить. Ребенок просится наружу, значит будем встречать. Всем молчать, и слушать меня, - громко сказала она, обернувшись к другим пассажирам.
Хотя после крика Нины в вагоне и так стояла мёртвая тишина.
-Приказывать не могу, поэтому прошу. Снимите и дайте пожалуйста все свои тёплые вещи. Роженицу нужно уложить.
Абсолютно все разделись чуть ли не до маек, а в вагончике было не тепло, ведь он не отапливался. Тёплых вещей было так много, что удалось создать некое подобие кровати.
Сообщать мальчикам и мужчинам отвернуться не было необходимости. В совсем маленьком пространстве вагончика все люди сбились в кучу в противоположном конце фуникулёра, оставив в другом конце роженицу, ее мужа и доктора.
Через сорок минут дорога все ещё была обесточена. Авария видимо была серьёзная.
Схватки у Нины уже достигли апогея.
-Милая, у тебя стремительные роды. Я не могу тебя осмотреть как надо, но я это чувствую. Я все сделаю. Только верь мне. Все будет хорошо.
- Я верю вам! - ответила Нина и снова провалилась в тяжелейшую схватку.
Напряжение в фуникулёре было такое, что каждый слышал биение собственного сердца. Девочки плакали, на парней было страшно смотреть.
Муж роженицы несколько раз терял сознание. Мария Фёдоровна хлопала его по щекам и говорила:
- Я прошу тебя, держи себя в руках, мне некогда возиться ещё и с тобой.
Вагончик мотался над пропастью уже примерно около полутора часов, и вот потихоньку он начал двигаться. Видимо, был применён метод экстренного эвакуирования. Даже если они прибудут на твёрдую землю, они двигаются в сторону гор, а потом нужно будет двигаться обратно, и это минимум полтора часа.
Мария Фёдоровна обдумывала возможные решения проблемы. Никогда не оказывалась она в такой сложной ситуации. Ребенок недоношен, могут понадобиться серьезные препараты, чтобы его спасти. Да что там лекарства, нет ни грамма воды, антисептика, нет пелёнок.
-Девочки, у кого есть нательные маечки?
«Да кто сейчас их носит?» - с горечью подумала врач. «И сама-то не носишь», - подумала она про себя.
- У меня есть скатерть в сумке. Она чистая, - смущаясь, сказала одна из девочек.
-Какая же ты умничка! — похвалила ее доктор, - давай-ка ее сюда!
Когда подплывали к горе, пространство вагончика разрезал крик новорожденного. Родилась девочка. Мария Фёдоровна осмотрела ребёнка.
-С девочкой все хорошо, хотя и есть признаки недоношенности, но они не явные, — сообщила она.
- Как вас зовут? - устало спросила родильница.
- Мария Фёдоровна, - ответила доктор.
- А мою дочь - Мария Викторовна!
Эпилог
Ровно год спустя, вся та же компания отмечала первый день рождения Машеньки. Отмечали весело и шумно ... на высоте четырех тысяч метров.
Татьяна Алимова
