Николай не был в родных местах много лет. После восьмилетки уехал на учёбу, несколько лет работал "на северах", но о малой родине всегда помнил и мечтал приехать хоть на недельку. И вот, наконец, выбрался, выкроил несколько дней.
Позади посиделки с оставшимися жить в посёлке приятелями, рыбалка, баня. Напоследок Николай решил дойти до недалёкого соснового леса, побродить в одиночестве с лукошком, подышать густым лесным воздухом, запастись им до следующего нескорого приезда.
За эти годы лес разросся и мало напоминал тот, который был знаком Николаю с детства. Он с удивлением обнаружил, что уже отвык от закрытого горизонта на природе, ведь северные тундровые ландшафты просматриваются на десятки километров во все стороны. Тем не менее, он смело углубился в лес, высматривая по сторонам грибы. Незаметно прошло часа два-три. Улов был небогатый, но прогулка получилась великолепной. Пора обратно.
Прикинув направление, Николай не торопясь двинулся в обратную сторону. Прошагав два часа, слегка забеспокоился, что не попадается тропинок, нахоженных с краю леса. Ускорив шаг, шёл ещё часа полтора. Лес не менялся и заканчиваться не собирался.
Парня прошиб холодный пот. Неужели заблудился? Что делать? Совсем скоро начнёт темнеть, а в лесу ночь наступает моментально. Он остановился и прислушался. Никаких посторонних звуков, выдающих близость людей. Попытался успокоиться, но сердце билось с такой силой, что на груди вздрагивала ветровка.
Сделав несколько глубоких вдохов, он стал размышлять. Ничего не поделаешь, придётся ночевать в лесу, а завтра авось найду дорогу. Огорчало одно - ещё днём он выпил всю воду, что взял с собой в небольшой бутылке.
Увидев несколько ёлок, растущих рядом, он наломал лап и устроил лежанку под самой раскидистой елью. Спичек или зажигалки у некурящего Николая не было. Телефон он брать не стал. Связь и в посёлке была неустойчивой, а в лесу и вовсе отсутствовала.
Следующий день прошёл, как и предыдущий. Подтвердились опасения, что вместо посёлка Николай ушёл дальше в тайгу. Из-за переживаний есть не хотелось. Жажда тоже притупилась. В голове звенело, появилась противная слабость и подташнивало. Съесть собранные грибы сырыми он не отважился, сжевал только несколько сыроежек. Ягоды попадались редко, год на ягоды был неурожайный.
Ходьба по мху отнимала много сил, и к сумеркам Николай был совсем "без ног". Предстояло провести ещё одну ночь в лесу.
... Николай открыл глаза. Со вчерашнего дня ничего не изменилось. Те же деревья и кусты вокруг, та же пустота в желудке. Отсутствие воды сказывалось особенно сильно, кружилась голова. Вставать и идти не хотелось. Он задремал. Время от времени открывал глаза, зачем-то посматривал на часы. Время к обеду. Обед...
Из забытья его выдернул негромкий оклик:
- Николаха! Николаха, вставай!
Сквозь ресницы он увидел невдалеке силуэт мужчины, стоявшего вполоборота к нему. "Николаха!"
"Как это ему удаётся звать меня, не раскрывая рта", - пронеслась мысль, но тут же исчезла.
Николаха - так звал его отец. Парень резко открыл глаза. Так ведь это он, батя, стоит там, прищурившись и слегка улыбаясь, зовёт его. Откуда он здесь?
- Батя!!
Собравшись с духом, Николай поднялся и двинулся в сторону стоявшего мужчины. Приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не запнуться и не упасть. В очередной раз подняв глаза, Николай увидел, что батя прошёл вперёд, но стоит и ожидает его в той же позе и на том же расстоянии.
Идти Николаю было тяжело. Мягкий мох словно высасывал силы. Иногда на пути попадались куртинки черники, и он, опустившись на колени, объедал их до ягодки. Это немного придавало сил и даже какой-то бодрости, чуть гасило жажду. Отец молча ждал впереди, так же вполоборота, пока сын насытится, а затем их путешествие продолжалось.
Выбившись из сил, Николай ложился на мох и отдыхал несколько минут, даже дремал временами. Очнувшись, продолжал путь вслед за отцом, который дожидался его в сторонке.
Николай пытался догнать его, звал, просил подождать, но отец неутомимо и размеренно шагал вперёд, сохраняя расстояние между ними и точно зная, куда им нужно идти.
Таким манером шли они, пока солнце не начало клониться. Вплотную придвинулись сумерки. Тем временем лес стал реже, они вышли на тропку и Николай, наконец, узнал эти места. Да это же лес за их посёлком! Вон и крыши видны в просветы между ветвями.
Вывернув на тропку из-за пышного куста орешника, парень никого не увидел впереди. Отец куда-то исчез. Над кустами угадывались крыши крайних домов, слышался лай собак. Дойдя до своего дома, Николай в сенях выпил два ковша колодезной воды из ведра, пройдя через кухню, не раздеваясь, рухнул на кровать и проспал сутки...
Перед отъездом Николай пришёл на деревенское кладбище. Зайдя в свою ограду, окинул взглядом родные лица, задержавшись на каждом. Подошёл к крайней могиле. Смахнул с карточки пыльцу. На него смотрели такие любимые лучистые серые глаза с знакомым прищуром.
Несколько минут Николай смотрел на фотокарточку, словно ведя безмолвный разговор. По-детски, тыльной стороной ладони, вытер с глаз набежавшие вдруг слёзы. Затем ещё раз провел ладонью по эмалевому портрету и вслух негромко произнёс:
- Спасибо, батя...