Месть - намеренное причинение зла кому-либо с целью отплатить за потери, страдания, обиды и т. п. Месть сладка, и всё же... это стрела со свойствами бумеранга. Я расскажу вам две истории на тему мести.
Вас удивит, но иногда за месть возникает желание поблагодарить, а мстительница остаётся с разинутым ртом, пустым ведром и разбитым корытом. Читайте первую историю, пожалуйста.
Сия история закрутилась в стенах бумажно-компьютерной конторы в двухтысячном году нашей эры. Контора, как контора - выдача справок, запросы в архив для оформления пособий, удостоверений и проч. Нужно-ненужная волокита, разводимая аж в тремя отделами. В каждом свой начальник и ещё один - над всеми главный, на втором этаже.
Нам интересен отдел, в котором с большим удовлетворением трудилась Евгения Яковлевна - педантичная дама и старший специалист, между прочим. Возраст - шестьдесят с малюсеньким хвостиком, ни коим образом не мешал ей выглядеть подтянуто и, если не модно, то вполне элегантно - тёмный низ, светлый верх.
Дорогая и удобная обувь позволяла, слегка артритным, ногам шагать уверенно, а своевременная стрижка и лёгкий макияж лишали понимания, как давно Евгения Яковлевна оформила пенсию. Замужем эта милая женщина не побывала, детей не имела, но утверждала, что она "не особенно дева." Шире тему не раскрывала.
Имея полиграфическое образование, успела быть полезной в разных местах, но последние десять лет оставалась верна вот этой своей конторе - сомнительно необходимой, но без которой никак. Конкретный отдел состоял из семи сотрудниц, от тридцати лет. Заправляла в нём старший специалист Евгения Яковлевна, а вовсе не начальник.
Полноватый мужчина - пенсионер, ходил на работу уже по привычке, мечтая купить деревенский дом на берегу реки. К нему в кабинет Евгения Яковлевна, единственная, входила без стука и держалась на равных. Совершенно на неё полагаясь, начальник, не глядя, ставил закорючку, где требовалось, а уже она относила пухлую папку на "высокую" подпись.
И не начальник, а старший специалист создала, в отдельно взятом отделении, строгую, деловую атмосферу. Без приглушённой музыкальной волны из приёмника, без женского щебетанья и хиханек-хаханек. Бывало, заглянешь к ним с какой-то рабочей заботой, и в гробовую тишину попадаешь - шуршанье бумаг да клацанье клавиш. Зайдёт посетитель - вот только тогда живой голос услышишь.
"Это не клуб по интересам, дорогие мои, а ра-бо-та,"- напоминала Евгения Яковлевна, впрочем понимавшая и больничные с детками, и необходимость уйти на часок пораньше, и тортик с граммулькой шампанского по поводу именин (в обеденный перерыв, разумеется). Вот такая была эта женщина с горчичкой в характере ею же и добавляемой по своему вкусу.
И если появлялась "брешь," в другом отделении или вакансия на стороне, её сотрудницы не упускали такую возможность. Евгения Яковлевна не брала это в голову, очень рассчитывая, что удобный начальник - пенсионер ещё долго не оставит привычку ходить на работу. Но вдруг его "попросили," и кресло флегматика занял тридцати пятилетний сангвиник.
"Игорь Дмитриевич. Разрешаю не любить, но жаловать - обязательно!" - так он представился. Евгении Яковлевне стало тревожно и кисло. Поскольку сферу её обязанностей, составляли и кадровые вопросы, она "пробила" Игоря Дмитриевича, насколько смогла. Женат. Две дочери - школьницы. Юрист. Несколько лет крутился в нотариальной конторе.
Потом протирал штаны в бизнесе тестя. Похоже, там и заработал на иномарку. Но что-то, видимо, не срослось, если холёный господин польстился на скромную контору - бюджетку. Ага, место работы жены - тоже папочкин бизнес! Значит, устал от мельканья супруги или тестю не угодил. Евгении Яковлевне стало полегче.
Вряд ли Игорь Дмитриевич имеет цель порвать дорогие джинсы об мало перспективное кресло. Что ж, номинальный начальник вполне бы устроил энергичную женщину. Не ошиблась. Игорь Дмитриевич рассеянно просматривал документы, сотрудницам не надоедал. Много общался по мобильному телефону и обедал вне офиса.
Выдохнув, Евгения Яковлевна обратилась к начальнику с инициативой:
"Игорь Дмитриевич, есть идея. На днях сотрудница уходит в декрет. Обязанности у неё небольшие, всего лишь инструктор, завязанный на обновлении картотеки да подшивке бумаг. Предлагаю распределить её обязанности внутри отдела. Искать никого не придётся и нам подработка."
Игорь Дмитриевич посмотрел на неё изучающе:
"Вы мой зам?"
"Нет, но я и кадровик среди прочего."
"Простите, сколько вам лет?"
"По паспорту или самочувствию?"
Он поморщился: "Не терплю пожилого кокетства, Евгения Яковлевна. Готовьте коллектив к встрече новой сотрудницы. Свободны."
Вышла, как оплёванная. А месяц спустя начальник представил коллективу очень смазливую, молодую женщину. Он её на своей машине привёз в начале рабочего утра. "Любовница!" - сразу сообразила Евгения Яковлевна. Только такой фифы и не хватало! Новенькую звали Виктория. И выглядела она победно.
Согласно обязанностям, Евгения Яковлевна принялась её оформлять, внимательно просматривая документы. Тридцать лет. Полгода, как разведена. Мать пятилетней дочки. Образование - задрипанный колледж. Последнее место работы - делопроизводитель той же самой нотариальной конторы, где крутился и Игорь Дмитриевич. Всё с ней понятно.
Завела роман с состоятельным, через бизнес тестя, бонвиваном. Муж догадался или возымела намерение занять место жены Игоря Дмитриевича, но развелась, лишив ребёнка отца. Жена не в курсе - иначе бы за собой не привёл. Нарядная, модная, в золоте. Продажная содержанка! Евгения Яковлевна ощутила себя закипающим чайником.
В последующие недели, ещё на что-то надеясь, она пыталась контролировать ситуацию, держась с Викой, как с остальными сотрудницами - вежливо, немногословно, слегка подчиняя тоном и взглядом, как и положено старшему специалисту. Но Вика на это плевала, вскоре сказав:
"Уважаемая Евгения Яковлевна! Вот, когда на кабинете начальника появится табличка с вашими ФИО, я буду вас слушать, открыв рот и даже конспектировать каждое слово. А пока, извините, по мне реальный руководитель соскучился."
Взяла папку с наработанными документами - точным глазом старшего специалиста проверенными, и уплыла каравеллой в кабинет напротив. А потом на второй этаж - за подписью главного, поскольку Игорь Дмитриевич объявил Викторию "лицом их отдела." Теперь она входила к нему без стука и находилась там сколько угодно. А Евгения Яковлевна скреблась в дверь, как рядовой инструктор!
Инструктором, младшим звеном, была именно Вика. В её обязанности входило разнести документы по книгам учёта, подшить. Проверять картотеку на правильность расстановки и обновлять старые учётные карточки. На деле, документы Вика ещё подшивала - иначе бы выросли бумажные горы, а картотеку игнорировала. Красила ногти, в любое время пила чай.
И дурно влияла на сотрудниц, не понимая почему на "ра-бо-те" должно быть тихо, как в гробу. А восставшей Евгении Яковлевне вручила пакетик с берушами. В насмешку, конечно. Оставалась надежда на Игоря Дмитриевича - пусть приструнит свою куклу. Но снова словила обидное:
"У вас возрастные изменения, Евгения Яковлевна, поэтому всё раздражает. У меня тёща такая. Рабочий процесс в соответствии с планом, главный нами доволен. Оставьте девчонок в покое."
Под "девчонками," он, конечно, свою любовницу подразумевал. Никогда Евгения Яковлевна так плохо себя не чувствовала - стучало в висках, пальцы и ноги дрожали. Не вдыхалось. По ночам не могла заснуть из-за прокручивания монологов и диалогов в своей голове. Подруга юности - медик по образованию, насторожила её:
"У тебя, дуся моя, панические атаки. Мерзкая штука. Если в руки себя не возьмёшь - само не пройдёт. На "адики" сядешь, а в нашем возрасте от них много побочек. Не обращай внимания, наплюй, мысленно посылай на три буквы. Когда на постоянной основе не ругаешься, это у самой смех вызывает. Испытано!"
"Через годы и расстояния," Евгения Яковлевна недоумевала и даже злилась на себя:
"И, вправду, почему я на неё не забила?! Наши задачи напрямую не пересекались, мой стол находился в нише. Вика чаще бывала у любовника, чем у нас в кабинете. Сидела бы, работала, оглохнув, благодаря берушам. А она пусть бы роняла себя в кабинете напротив. Долго, много лет. Пока бы блёстки и молодость не потускнели.
И.Д. бы от жены не ушёл - какой кот оставит миску со сливками? Вот тогда бы Виктория и локти кусала, и рыдала. Мужа нет, любовник отверг и её больше не содержит. А зарплата у инструктора совсем небольшая. Вот ЭТО была бы месть!"
Но она обмишулилась, выбрав другое оружие мести. Эпистолярный жанр. Письмо, исполненное на домашнем ПК, с датами, фактами получилось умеренно эмоциональным и не имело цели закопать брак Игоря Дмитриевича. Он был описан жене, скорее, как пострадавший, захваченный, не устоявший (не исключено, что околдованный) меркантильной, коварной особой.
Евгения Яковлевна желала избавиться от Виктории, а не создать ей условия при которых изгнанный Игорь Дмитриевич, упадёт к ней в объятия, отщипнув кусок от семейных прибылей. Нет, пусть он останется при жене - присмиревший и виноватый. Виктория вынужденно уволится, а в отделе установится прежний порядок. До её чувств, что с ней будет, Евгении Яковлевне не было дела.
Письмо было отправлено, как заказное, чтобы попало в нужные руки. Без уведомления - автор пожелала остаться инкогнито. Оставалось ждать дня, когда Игорь Дмитриевич появится на работе "со следами побоев," а его любовница напишет заявление на увольнение. Вряд ли обманутая супруга решиться проредить ей причёску, а Евгения Яковлевна с удовольствием бы посмотрела.
Всё случилось тоньше и наверняка. Супруга Игоря Дмитриевича, оказавшись женщиной умной, не стала дома затевать конфликт. Она заявилась в кабинет главного руководителя учреждения и вскоре туда же пригласили любовников. Вернувшись, Вика молча положила перед Евгенией Яковлевной заявление на увольнение.
Та съехидничала: "По какой статейке уходим?"
"Вы читать разучились?" - у Виктории дрогнул голос.
Да она порыдать успела - вон, как тушь поплыла. Ничего, таким фифам встряска полезна, а то строят из себя непотопляемых. На заявлении имелась резолюция главного и вскоре Евгения Яковлевна выдала бывшей сотруднице трудовую. Игорь Дмитриевич в этот день в отделе не появился. Наверное, жена его отпросила для порки.
Коллеги обсуждали событие до 16.00 (правило пятницы), но та, кто его сотворил, не обращала внимания:
"Пусть выпустят пар. Удачно, что завтра суббота. А с понедельника заживём без Вики."
Игорь Дмитриевич получил прощение от жены, но был лишён иномарки. Супруга - сама за рулём, доставляла его на работу и встречала по завершению трудового дня. Мужчина выглядел без прежней молодцеватости. Секретарь главного делилась тем, что удалось подслушать:
"И.Д. хотел тут же написать заявление на увольнение - кому охота, чтоб обсуждали, как сериал. Но его жена настояла, чтоб остался - одно из условий примирения. А главному, что - лишь бы побыстрее замялось. Он напрямую задал И.Д. вопрос, семью он выбирает или позорную связь? Тот промямлил: "Семью." Вот тогда Вика заплакала."
Никто не слышал, а у Евгении Яковлевны, от таких новостей, душа пела бравурное: "Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!"
Вдруг, у неё - никогда ничего не терявшей перфекционистки, потерялся очень важный ответ на архивный запрос. А потом был замечен одной из сотрудниц в корзине. "Но я не могла!"- воскликнула Евгения Яковлевна. Все промолчали. Но женщина чувствовала - начальник в курсе. Следом - ещё хуже. Два бланка удостоверений, присланных для заполнения и выдачи, оказались залитыми чернилами.
Бланки, чернила и перьевая ручка хранились в рабочем сейфе Евгении Яковлевны. Она и заполняла изумительным почерком. Много лет. И такой не аккуратности - протёкшая ручка, допустить не могла. Ключ от сейфа был у неё и у Игоря Дмитриевича. Но даже, если предположить - доказать невозможно. Пришлось писать объяснительную. Наказание - строгий выговор и лишение премий до конца года.
И какая-то сострадательная насмешливость витала в атмосфере учреждения в отношении безупречного старшего специалиста Евгении Яковлевны. А в конце апреля нагрянуло сокращение. Пострадали три пенсионерки. Среди них и Евгения Яковлевна. Всем им преподнесли по букету цветов и по сковороде известного бренда. Свою она оставила в кабинете Игоря Дмитриевича:
"Вашей жене нужнее. Голову берегите."
"Старая язва," - услышала в спину.
Став свободной от любимой работы, Евгения Яковлевна сначала бодрилась и строила оптимистичные планы. Лето она проведёт на дачке с дорогой сердцу подругой. Давно вдова и уже не работающая, та ей охотно составляла компанию. Женщины огородничали в охотку, по вечерам позволяли себе пиво с чехонькой, слушали ночное пение соловьёв и вели тихие разговоры.
Замужняя дочь подруженции была замужем и проживала отдельно. Материнство ей не давалось долгие годы. И вот именно теперь готовилась родить! Боясь сглазить, беременность не афишировали до последнего. Новость убила Евгению Яковлевну, поскольку подруга отказалась от дачи и от частых встреч. Виновато сказала:
"Ты, дуся моя, пойми - ей велели себя беречь, а зятя надо кормить. Потом с ребёночком надо помочь. И не один год."
А у самой щёки румянились от предвкушения бабушкой стать. Вот такое "предательство" со всех сторон. И вскоре стало тошно на даче, тоскливо дома. Родители её умерли, родни поблизости не было. Хобби не придумывалось. Решила Евгения Яковлевна, что пора на работу устраиваться. Но кем? Она не бухгалтер, не логист, не юрист.
Ей бы подошло учреждение, скажем, по социальным вопросам. Но, не указывая на возраст, ей отказывали. Разместила подробное резюме, с удачной фотографией. Пошли предложения - уборщицей, сторожем, консьержкой. Поначалу сразу отказывалась. Но к концу лета пришло осознание, что в глазах работодателей она всего лишь пожилая соискательница, а не бывший ценный сотрудник.
Оформилась вахтёром в спортивную школу. Пятидневка. Шумные юные спортсмены. Вежливое безразличие к ней - пожилой женщине за столом у входа.
"Ощущаю себя швейцаром. Так неловко! Каждую ночь снится прежняя работа. Будто вхожу в отдел, иду к своему месту..." - говорила Евгения Яковлевна по телефону подруге и слёз сдержать не могла.
Она похудела и упростилась внешне. Скрытое неудовлетворение снедало и портило настроение. Только одно - воспоминание об удавшейся мести поддерживало дух Евгении Яковлевны. Будто в награду, получилось увидеть Вику в супермаркете. Та шла в окружении отца и маленькой дочки. Значит кукует одна или с женатым встречается!
Победа в Виктории не ощущалась. И то хлеб для несправедливо пострадавшей Евгении Яковлевны. Года два миновало. Она свыклась с тем, что имеет, перейдя на дежурства со сменным графиком. Купила "близкого родственника" той-терьера. Тобик, вредный и требовательный, стал господином хозяйки.
Евгения Яковлевна привыкла гулять с ним в сквере рядом с Домом детского творчества. Однажды шла - Тобик за пазухой, на лице паутинка из морщинок и грусти. Женский голос окликнул: "Евгения Яковлевна, вы?!" Обернулась, перед ней стояла Виктория. И снова победная, но как-то иначе. Сказала:
"Я часто вас вспоминала, Евгения Яковлевна. По - разному. Сначала, как вредную тётку. Потом с пониманием - вы обо мне судили по внешней картинке и моему поведению. Наконец, пришло желание извиниться и поговорить по душам. Знала бы адрес - домой к вам заявилась. Тепло. Посидим на скамейке, если ваш пёсик не возражает."
Тобик сонливо молчал, пригревшись под курткой хозяйки. Можно и послушать, что скажет Вика. Та говорила быстро и искренне. Как обманулась и стала женой очень симпатичного парня, но наркомана. На волне любви, бросал на три года. Наверное, поэтому дочка родилась здоровой. Потом начался ад с безденежьем, унижениями. Квартира превратилась в притон и Вика в неё со страхом входила.
Собиралась уйти - он грозил расправой над её близкими. От родителей скрывала - мама была сердечницей, папа не молод. После колледжа работала делопроизводителем в нотариальной конторе. Там объявился и Игорь Дмитриевич - интересный, уверенный в себе мужчина. Заметив, что Вика "не в себе," принялся участливо вызнавать проблему. Как старший друг, не более.
И это он вытащил её из болота, убедив срочно вернуться к родителям и развестись. Он же заплатил людям, приструнившим наркошу. Бывший муж оставил Вику в покое. На алименты не претендовала. Дружеские отношения с Игорем Дмитриевичем продолжались. Матери девушки сделали операцию и неудачно - она умерла.
Старший друг и тут стал поддержкой - словом, деньгами. А потом и любовью. Виктория в нём очень нуждалась - морально. С Игорем ей было спокойно. Да, не отказалась бы, чтоб развёлся и женился на ней. Но это было несбыточно - к ней мужчина мог уйти только в трусах, а его это не устраивало. Он зависел от тестя. После какого-то инцидента, перешёл из его фирмы в нотариальную контору.
Затем оказался начальником Евгении Яковлевны и перетащил за собой Вику. Их любовные отношения свелись к скорому сексу в его кабинете или в машине. Ничего он ей не дарил, никуда не водил. Часто накатывала противность, но и расстаться с ним она не могла. Казалось, мир рухнет. От досады на себя, бравировала, изображала счастливицу. Брала вещи у подруг и щеголяла.
Да, серёжки и два колечка личные - свои и мамины. Так бы и оставалась в руках любовника - потребителя, если бы не Евгения Яковлевна.
"Я сразу догадалась, что это вы написали жене о нашем романе. Нас вызвали в кабинет, как нашкодивших школьников, но большая часть унижения досталась мне. И Игорь там от меня отказался. Меня вышвырнули с работы. Показалось - из жизни. Как же я буду без Игорька - моей стеночки, моего старшего и единственного друга?
Год я морально умирала, ненавидя вас, Евгения Яковлевна. С Игорем больше не виделись, не созванивались - видно прижала жена. Папа - пенсионер, подрабатывал заправщиком. Денег не хватало. Осмотрелась и устроилась продавцом-консультантом. Вот туда и пришёл мой Семён. За курткой.
А ушёл с номером моего телефона. Теперь я замужем. Через суд бывшего лишили прав на отцовство и Сёма стал папой дочки моей. Как родной. И с отцом моим ладит. Вместе живём. Сёма толкает родить малыша. Он же был холостой до меня. Но главное, самое главное - я так вам благодарна, Евгения Яковлевна!" - с большим чувством закончила Вика и сделала движение обнять бывшую коллегу.
Так дёрнулась, как чёрт от ладана. Лицо исказилось от беспомощной злости:
"Да я сто раз пожалела об этом письме! Пусть бы он годами мял тебя в кабинете пока не надоела, а я бы спокойно работала. Это меня, уважаемого, ценного специалиста, вышвырнули из-за тебя - пустышки. Думаешь, разжалобила и я теперь порадуюсь, что ты окрутила хорошего парня? Вот такая же, когда - то увела моего жениха. На ней пробы некуда было ставить, а он голову потерял в три дня. И заявление в ЗАГСе пропало. Какого чёрта ты меня окликнула? Подавись своей благодарностью!"
И пошла прочь. То, что не высказала, взял на себя Тобик из-за плеча хозяйки. Растерянная Виктория смотрела вслед сгорбленной Евгении Яковлевне. Если б предполагала такое, ни за что бы не окликнула. Подумала вслух:
"Какая несчастная женщина. Даже собственная месть против неё обернулась. Помоги ей, чем-нибудь, Господи."
от автора: Я знала всех участников этой истории, кроме Семёна - мужа Виктории. Хоть Вика и моложе меня, мы с ней общались и на работе, в той самой конторе, и потом - по телефону, в переписке. Считаю, что Евгения Яковлевна видела её однобоко, с колокольни своих обид, не имевших отношения к Вике.
О судьбе пожилой коллеги, после увольнения, я узнала от Виктории. Их разговор получился длиннее, чем здесь описан. Настолько одинокая и несчастливая женщина, что не смогла принять (пережить) искреннюю благодарность за подставу, по сути. Правда, обернувшуюся в счастливую перемену жизни для Виктории. Вот как бывает. Имена героинь изменены.
Далее будет предложена вторая история на тему "Благодарность за месть."
Благодарю за прочтение. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Лина