Расставшись с бывшим, многие девушки впадают в депрессию, уходят в загул или торопливо бросаются на шею первому встречному, проклиная прошлого мерзавца и утраченные без толку молодые годы. Лишь единицы способны после разлуки трезво проанализировать ситуацию и сделать ее точкой роста.
Навсегда выгнав беспутного жениха, с которым прожила несколько лет, Анька Окрошкина не рыдала, не страдала и не убивалась. По крайней мере, не очень долго. Наревевшись от грозящего одиночества, она хладнокровно уселась на диван и задумалась.
Начало сериала "Любовь и курица"
– Вероятно, я что-то делаю не так, раз мое существование меня не устраивает, – после долгого молчания, сообщила она лежащему рядом коту.
Мурзик безмятежно потянулся, мол, твоя жизнь – твои правила, и если хочешь, можешь спать хоть ногами вверх, показал он на собственном примере, закинув меховую задницу на велюровую спинку дивана и сюрреалистично изогнувшись.
– А ведь ты прав, Мурзавчик. Перевернуть привычную жизнь с ног на голову! Исполнить свои желания. Именно это нужно! – расшифровала послание кошачьего психолога Анька.
“Список желаний”, – напечатала повариха в заметках телефона. К черту скромность! Пора строить успешную судьбу.
“1. Открыть классное кафе”, – нарисовался первый пункт плана личностного роста.
Сомнения тут же атаковали начинающую карьеристку, но она вспомнила слова матери: “Туда, где страшно, надо идти красивой”.
Наутро Мурзик, грызя когти у порога, неодобрительно узрел переменившуюся хозяйку. Он считал, что ее прежний спортивный костюм сидел намного лучше. В мини-юбке и ногу нормально не задерешь для санитарных целей. Волосы пышные по плечам разложила, и за ухом с удовольствием не почесать. Шея и грудь голая, как у ощипанных бройлеров, продует, будет опять кашлять в подушку, спать мешать. Жалкий мяу, а не образ!
Сунув загорелые ноги в высокие каблуки, повариха брызнула новыми духами на бренчащие браслетами обнаженные запястья и, довольная собой, погарцевала на работу. Шарик ее не узнал и смущенно тявкнул, но, приглядевшись, лишь изумленно высунул язык.
От восхищения язык выпал и у хозяина столовой, где работала Анька. Руслан Мартынович не ожидал столь прелестного утра в короткой юбке, явившегося к нему в кабинет в виде преобразившейся за выходные Окрошкиной.
– Здравствуйте, Мартыныч, – стукнула дверью и тонкими каблуками повариха, – я к вам по делу.
– Проходи, Анна, присаживайся, – резво пересел из-за стола на диван бизнесмен, хлопая ладонью по кожаной обивке.
Бренча браслетами и серьгами, карьеристка смело присела на краешек дивана, подальше от босса.
– У меня есть предложение по улучшению столовой и модернизации ее в кафе, – обвела руками вокруг оптимизаторша.
– Предлагай, конечно, – пьянея от аромата духов, проглотил слюну Руслан Мартынович и скользнул поближе к новоявленной красавице.
– Нужно обновить ассортимент меню. Котлеты “По-киевски”, жареный минтай и рассольник клиентам уже надоели. Давайте введем новые блюда. Я могу возглавить реорганизацию меню, – отодвинулась Анька.
– Конечно, реорганизуй, без проблем, – облизываясь на ее колени, согласился хозяин.
– Тогда закупите мне все по списку, – сунула ему в руки исписанный листок счастливая девушка, но ее радость сразу поугасла.
– Из креветок любой дурак деликатес приготовит. Ты готовь из того, что есть, – взглянув на список, протрезвел от чар меркантильный босс.
– Из перловки и пшена? Или из дешевых макарон? – возмутилась повариха. – Специи хотя бы купите нормальные, средиземноморские травы, масло оливковое, овощей разных побольше, курицу свежую, – настояла она, – люди к нам не только на обед пойдут, но и вечером поужинать и отдохнуть, как в кафе.
– Взаправду говорят, чем длиннее ноги, тем короче ум. Ты, Окрошкина, по-моему, вместе со шпильками, дури где-то нахваталась. Кто будет “Цезарь с креветками” в нашей дыре покупать? Доярки? Или водилы? Или птичницы? – гулко постучал кулаком по лысине Руслан Мартынович.
– Ну, хоть с курицей давайте сделаем! – не сдалась Анька. – Или с форелью! Птицу и красную рыбу с рыболовного хозяйства рядом недорого продают!
– Ты хочешь с моей помощью куриный бизнес матери развить? Хорошее дело. Только без меня! Народ ест суп на свиных костях и котлеты из хлебного фарша. Если хочешь, можешь стряпать “Цезарь с минтаем”, который я на холодильной распродаже беру. И закрыли тему. Тратиться не буду! – вскочил с дивана предприниматель.
– Ах, так! – неожиданно для себя, но ожидаемо для эффектной женщины с декольте, обнаглела Анька. – Тогда я увольняюсь! Мне надоело кормить сельчан просрочкой, стараясь хоть как-то придать съедобный вкус несъедобным блюдам!
– Не смеши мои шары! – расхохотался хозяин столовой и по совместительству владелец боулинга. – Куда ты пойдешь? Яйца курицам перебирать? Или Буренок доить?
– Не ваше дело! – усевшись за стол, написала заявление об увольнении революционерка.
– Ну, ну! На коленях обратно приползешь, – ухмыльнулся Руслан Мартынович, – но учти, я тебя просто так уже не возьму, только через ласку, – похотливо уставившись в пышную грудь, предупредил он.
Громко цокая, Анька выскочила в коридор, а потом в парящую кастрюлями кухню, где хозяйничали ее коллеги.
– Ань, опаздываешь, сколько соли в борщ класть? – озадачила ее вторая повариха Вера , она же и мойщица посуды, когда шел народ.
– Девочки, я уволилась. Надоело на скупого хрыча горбатиться, – на прощание сыпя приправу в суп, сообщила Окрошкина.
– С ума сошла? Куда ты теперь? – ахнули лепщицы пельменей.
– За горожанина поди замуж пойдешь? – завистливо взглянула на бунтарку Вера.
– Нет, – вспомнив Михаила, вздохнула Анька, – хотя… почему бы и да! – разрешила себе вслух помечтать она.
– Он крутой бизнесмен. А ты кто? – рассмеялись работницы столовой.
Под удивленными взглядами хихикающих бывших коллег Анька гордо процокала на выход.
На улице неимоверная тяжесть навалилась на девушку. Что она творит? Выставила себя на посмешище, осталась без работы. Еще и тайную мечту озвучила при всех. А Михаил даже не приезжает.
– Ну, их, к лесу, мужиков! О своей миссии подумай, Аня! – напомнила бунтарка красивому отражению в стекле столовой.
Вынув из сумочки телефон со списком желаний, она присела на скамейку возле школы и задумалась. С ходу открыть в селе классное кафе не получилось. Может, она неудачница? Слезы бессилия почти застлали глаза, как вдруг девушка узрела стеклянный ларек рядом с птицефабрикой матери.
****
Евгения Максимовна считала выручку за прошлый день, когда дочь вторглась в ее скромную контору.
– Мне нужна твоя помощь, мам, – помявшись, приступила к делу Анька, – ты дашь мне в аренду павильон, где раньше яйцами и сырыми курами торговала?
Никогда прежде взрослая дочь не обращалась за помощью, гордясь абсолютной самостоятельностью, и хозяйка птицефабрики поняла, что дело серьезное.
– Конечно. Но для чего тебе он? – удивилась она.
– Буду тебе с продажей куриц помогать, – ловко показала партнерскую выгоду молодая бизнесменша, – еще мне нужен старый “каблук”, на котором уже никто у тебя не ездит.
– Хорошо, если заведется, бери, – вынула из ящика ключи мать, – а что случилось?
– Новая жизнь случилась, мам, – решительно улыбнулась Анька, – спасибо! А с документами на торговлю поможешь?
****
Водитель самосвала Рязанцев помог отремонтировать старую машину. Поковырявшись татуированными руками под ржавым капотом, он легко завел автомобиль и передал ключи Аньке.
– Катай с ветерком! Ни гвоздя, ни жезла! – не взяв ни копейки, пожелал на прощание бывший зек.
Водительское удостоверение Окрошкина получила еще в техникуме, но практики вождения совершенно не имела. Матерясь синхронно с дерганиями “каблука”, Анька преодолела десятиминутный путь от центра до дома за два долгих часа, где ее, бледную и вспотевшую, заприметил дед Федот. Выгрузив из кузова десяток свежих куриных тушек в холодильник, старик усадил горе-водительницу за руль и толково разъяснил, как выжимать сцепление, газовать и плавно тормозить, чтоб сохранить нервы и лоб в целости.
– Анютка, ты молодец, – узнав подробности увольнения, похвалила храбрую соседку баба Капа, – коли работа не в радость, людЯм пользу не несет, надо меняться. А то спросят на том свете, что хорошего ты сделала для других, а тебе, кроме просроченного минтая, и вспомнить нечего. И ларек вымыть помогу, – пообещала старуха.
Даже бывший жених Витька, разузнав, что Окрошкина мутит новый бизнес, предложил помощь.
– Вывеску надо подкрасить. Сделаешь, Кумачов? – забыв прошлые обиды, благодарно улыбнулась Анька.
– Оказывается, когда есть цель, просить помощи у других не стыдно и не страшно, – набегавшись за день, ближе к ночи довольно упала на диван рядом с котом девушка. Выспавшийся Мурзик спрыгнул на пол и громким ором подтвердил, что просить жрать в полночь тоже не стыдно и не страшно, за что получил требуемый ужин.
****
Через несколько дней в центре села недалеко от столовой привлекательно замигал нарядной даже летом елочной гирляндой мини-магазин готовой еды.
“Горячая цыпАнька”, – гласила яркая надпись на ларьке, добросовестно придуманная и выведенная маляром.
– И курицу, и тебя не забыл балбес, – глядя на вывеску, сложила руки на груди баба Капа, приглашенная молодой соседкой на открытие бизнеса в группу поддержки, – аппетитное название сочинил, как для стриптиз-клуба.
На улице перед отмытой стеклянной палаткой Окрошкина выставила два пластиковых стола и несколько стульев под цветными воздушными шариками над дверью. Первым на аромат привезенной в фургоне в термосумках жареной курицы прилетел самосвал Рязанцева.
– Угощайтесь, Игнат, – отвергла деньги Анька, – спасибо за помощь в ремонте машины, – на пластиковой подложке выдала она водиле половину тушки, завернутой в тонкий румяный лаваш и украшенной зеленью из огорода.
Рязанцев смущенно принял дар и уселся за стол, вытерев руки о штаны.
– Вот влажные салфетки, – пододвинула ему пачку Капитолина Матвеевна.
– Ммм, зачетный хавчик! От души, Анна Сергеевна! – вздернул брови вверх Рязанцев, откусив ароматную ножку. Больше он не говорил, потому что увлеченно жевал. Прикончив порцию, водила снова вытер руки о штаны.
– Заверни мне еще порцию с собой, в медпункт свезу, – протянул деньги он.
– Привет фельдшерице твоей, – поклонилась Капитолина Матвеевна, а к ларьку уже выстроилась очередь из любопытных совхозных работяг.
Руслан Мартынович нервно шагал по пустому залу столовой. Время обед.
– Где чертовы клиенты? – высунулся он в кухню, где лениво залипала в телефоне повышенная из посудомоек до первого повара Вера.
– К Аньке сбежали, – не успела вымолвить она, как входная дверь хлопнула, и валом повалил народ.
Хозяин столовой облегченно выдохнул, узрев выстроившуюся у умывальника очередь и скрылся в кабинете. Через полчаса запах кислых щей перебил какой-то приятный аромат, плывущий из-за двери. Принюхавшись, Руслан Мартынович озадачился и выскочил в зал. За столиками восседали клиенты и аппетитно грызли поджаристые куриные ножки, закусывая лавашом и зеленью.
– Со своей едой в столовую нельзя! – возмутился кулаком по столу бизнесмен.
– А мы у тебя, Мартыныч, чай купили, – оправдался с набитым ртом председатель совхоза.
Вера из-за раздачи согласно покивала. Полная кастрюля с супом и сковорода с котлетами позади нее пахли теперь неминуемым разорением, как и звенящая мелочью пустая касса.
Курица у Аньки закончилась раньше, чем желающие ее отведать. Мужики разочарованно топтались возле опустошенного за два часа прилавка.
– В большом селе клювом не щелкают. Завтра пораньше очередь занимайте, – надоумила их баба Капа, – а сегодня к этому вон обедать идите, поди не отравитесь, – ткнула она пальцем в решительно шагающего через площадь хозяина столовой.
– Ты охренела, Окрошкина! – растолкав толпу, наорал он на Аньку. – Мою клиентскую базу переманила!
– Обороты-то сбавь, Мартыныч, – уперев руки в боки, широкой спиной заслонила соседку Капитолина Матвеевна, – бизнес есть бизнес, ничего личного. Народ выбрал Анькину курицу, а не твой паршивый рассольник. Имеют право!
– Ты, старая перхоть, без лицензии в охрану что ли к Окрошкиной нанялась? Не беси меня! А то двину по чердаку, не посмотрю, что седая! – взбеленился будущий банкрот.
– Эй, полегче, Мартыныч. Уважение к возрасту имей, – сунул между ним и старухой кулак опоздавший на курицу голодный физрук, – и прежде чем орать, повариху смени. Как Анька ушла, столовскую еду жрать невозможно. Лучше колбасы с хлебом купить, хотя этот магазинный “Сервелат” тоже дрянь, – плюнул Данил, – Ань, побольше курицы завтра вези, мы пораньше придем, – попросил он.
Мстительно прищурившись на его кулак, хозяин столовой, молча, удалился восвояси.
Вечером Капитолина Матвеевна принесла посчитывающей выручку Аньке большой пучок свежего укропа.
– Огород прополола. Вот зелень на завтра, угостишь народ, – положила его в мойку она.
– Баба Капа, это ваша доля, спасибо вам и Федоту за помощь, – протянула девушка старухе несколько сторублевых купюр.
– Не надо, – отодвинула деньги бабка, – они тебе еще для развития пригодятся. А помогаю я за идею, чтоб людЯм хорошо было. Сберкнижку на тот свет не заберешь, а добрые дела, глядишь, бессмертной душе зачтутся, – вздохнула она.
– Рано вам еще о том свете думать, – улыбнулась девушка, – курицу тогда хоть Федоту возьмите, – открыла духовку она.
– Ужин, пожалуй, возьму. Вроде тощий у меня старик, а жрет, как борец сумо, – вспомнила бабка обнимающихся в телевизоре голых толстяков, – благодарствую. А о душе думать никогда не рано, потому как может стать поздно.
На следующее утро сбылись опасения Капитолины Матвеевны по поводу своевременного спасения души.
– Господи, что же это? Какие ироды беду сотворили? Как рука поднялась? – схватилась за сердце старуха, узрев разгромленный неизвестными вандалами ларек, зияющий разбитыми стеклами. Измазанный черной краской прилавок и разрубленные столы и микроволновка печально промолчали. Лишь лопнутые воздушные шары и порванная гирлянда, согласно ветру, грустно покивали в ответ.
Все труды пошли прахом. На глазах Аньки вскипели отчаянные слезы, но баба Капа не оставила времени для страданий. Старуха закатила глаза и повалилась на площадь, словно куль с мукой.
Продолжение уже на канале. Спасибо, что ждете, дорогие мои! Всем добра и лета!
Другие истории автора ищите в "Навигации".