Как же я добивался свою супругу всего каких-то двадцать лет назад! Всех кавалеров от нее отогнал, по пожарной лестнице к ней в общагу лазил. И если бы кто-то мне тогда сказал, что наступит момент, когда я ее начну ненавидеть, не поверил бы. Хотя в том, что мы с ней превратились в двух скорпионов в одной банке, виновата не только она. Моей вины в этом не меньше. А все из-за денег, будь они неладны.
Я всегда считал, что мужчина просто обязан уметь добывать деньги, а уж какой ценой — неважно. Помню, очень гордился тем, что у меня все схвачено и отовсюду льются денежные ручейки.
Начинал я с самых низов — после армии пришел в милицию и быстро понял, что к чему да на чьей стороне. Ломать систему не пытался — и не такие, как я, зубы о нее поломали. А для очистки совести часть денег отдавал детскому дому. Его молодая директриса лишних вопросов мне не задавала, а любую помощь принимала с благодарностью. Мне даже казалось, что стоит только ее поманить, как она побежит за мной на край света. Но такой необходимости не было — имея деньги, я мог выбирать самых крутых девчонок. И про жену не забывал — когда все едва концы с концами сводили, мы с ней в Турцию отдыхать ездили. Шуба, бриллианты, машина — любой каприз. И я был уверен, что ее все устраивает!
О том, что у меня от денег порой сносит крышу, сам не догадывался, а сказать никто не решался. Друзья крутились вокруг в расчете на ежевечернюю пьянку-гулянку, а жена молчала. Но стоило мне споткнуться и упасть, как она воткнула нож в спину.
Меня предупреждали, что у начальства появился кто-то свой, кого хотят поставить на мое место. Говорили, чтобы был осторожным. Но когда в руках горят деньги, теряется инстинкт самосохранения. И однажды меня действительно подставили — так бывает, я никого не виню. Сам должен был понимать, что ничто не вечно. На мое место пришли более ушлые, а я был вынужден уйти. Таково было условие шефа: или я по-тихому ухожу, или суд с конфискацией. Я выбрал первое. И с этого момента моя жизнь изменилась. Но сначала изменилось отношение жены.
Поняв, что я теперь — никто, она словно задалась целью отомстить мне за все былые обиды и измены, а я даже не мог сказать слова поперек. Ведь сам, своими руками все нажитое оформлял на супругу — так все делали, чтобы не возникало вопросов.
— Марина, не пора ли остановиться? — попытался я однажды поговорить с женой, когда она вернулась домой после недельного загула. — Знаю, что раньше я сам был не без грешка, а ты на все закрывала глаза. Давай попробуем обнулить прошлое?
— Миша, ты о чем? — скривилась она, как от зубной боли. — Что обнулять? Я тебе не мешала жить так, как ты хотел. Не мешай и ты мне. Хочешь — разводись.
Она прекрасно понимала, что я не попрошу развод, иначе останусь ни с чем. Усугубляло ситуацию и то, что жена настраивала против меня дочь. Пятнадцатилетняя Настя теперь относилась ко мне как к врагу, огрызаясь по каждому поводу. А ведь еще недавно называла папулей.
В какой-то момент я понял, что не могу спокойно находиться в собственной квартире — столько негатива было направлено в мой адрес. Мне даже показалось, что меня выживают. Дошло до того, что продукты в холодильнике были у каждого свои. Ну а об интимных отношениях я вообще молчу. Они давно отсутствовали.
Тогда я переехал жить на дачу. Но и здесь жена покоя не давала — не прошло и недели, как явились какие-то строители.
— Хозяйка сказала делать ремонт, — вежливо объяснили мне.
— Не надо никакого ремонта, — отговаривал я, но они уже выгружали из машины инструмент.
Убедившись в том, что Марина не угомонится, я приехал в город и объявил:
— Давай расходиться.
— Я только «за», — обрадовалась моя жена. — Только имей в виду, что я тебе ничего не оставлю. Считай это компенсацией за моральный ущерб.
— Марина, о чем речь? — не понял я.
— О твоих изменах, милый, — елейным голоском пропела жена. — Думаешь, я не знала? Как бы не так! Я столько лет ждала момента, чтобы отомстить!
— Да за что? — растерялся я. - Ты же в золоте купалась, никогда и дня не работала, а у тебя все было. А на все мои загулы сквозь пальцы смотрела. Почему тогда не возмущалась?
— А ты бы меня послушал? — мстительно прищурилась жена. — Мое мнение тебя никогда не интересовало. Но я терпеливая! И все-таки дождалась реванша!
— Мы оба ошибались. Но ты сейчас поступаешь не лучшим образом. Дочь не виновата, что между нами кошка пробежала.
— Не виновата, — на удивление спокойно согласилась жена. — Но и я не виновата, что ты ради денег пожертвовал семьей. Помнишь, как в самый первый раз я тебя отговаривала не ввязываться, не мараться? А ты что сказал? «Если не я, так кто-то другой согласится, зачем терять деньги».
— Если ты такая принципиальная, почему же тогда не брезговала жить на эти деньги? Пошла бы и сдала мужа куда надо, — вспылил я.
— Не сдала, потому что любила, — совершенно искренне ответила Марина.
На миг мне показалось, что между нами возможно перемирие. Но я все испортил.
— Ага, сначала любила меня, а потом мои деньги, — не сдержался я.
После этих слова Марина снова смотрела на меня волчицей.
— Завтра подашь на развод, и чтобы никаких материальных претензий, — резко предупредила она.
— А мне и не надо! Рад, что избавлюсь от этих денег. От них добра не жди.
— Где ж ты раньше был со своей моралью? — бросила жена, но я не стал продолжать дискуссию. Точки были расставлены, пришло время начинать жизнь с нуля.
Оставшись без средств к существованию, я устроился на работу охранником в супермаркет. Денег хватало на аренду комнаты и еду, но я не жаловался. Понимал — это расплата за прошлое.
Однажды на смене ко мне подошла женщина. Я сразу узнал в ней директора детского дома, которому помогал когда-то.
— Вы — Михаил Иванович? — спросила она как-то неуверенно.
— Да. А вы Тамара Петровна, — ответил.
— Можно просто Тамара, — улыбнулась она. — У вас когда смена заканчивается? Может, кофе выпьем?
Это было приглашение на свидание, и оно заставило меня растеряться — я отвык, что могу быть кому-то интересен без денег и связей. Тамара воспринимала меня таким, какой я есть. А когда я намекал на свое небезгрешное прошлое, она деликатно переводила разговор на другую тему, давая понять, что все мы имеем право на ошибку и право на прощение.
Сейчас у нас с ней — тихое семейное счастье, и уж я точно знаю, что оно заключается не в деньгах.