Здравствуйте, товарищи!
Вот мне всегда интересно было – почему Менделееву химическая таблица приснилась, а не какая-нибудь условная Мерлин Монро в неглиже?
Это я к тому, что читаешь некоторые произведения и удивляешься аналогии и ясновиденью автора – ну вот откуда они тогда, знали про сейчас?
Гроссмейстер вошел в зал. Он чувствовал себя бодрым и твердо знал, что первый ход e2-e4 не грозит ему никакими осложнениями. Остальные ходы, правда, рисовались в совершенном уже тумане, но это нисколько не смущало великого комбинатора. У него был приготовлен совершенно неожиданный выход для спасения даже самой безнадежной партии.
И нет, мне даже и близко не хочется сравнивать Великолепного Остапа с нашим замшелым дусей.
Но! Как похоже описание плана!
Вчера выступал наш сцарь. Ну что сказать – хорошо выступал. Куда-то у него подевалась вся уверенность и куда-то он дел все эти свои де-де, чего там он обещал в феврале?
Повторил за Сирожей все цифири, и грустно посетовал, что мол, зачем же так яростно наступать? Вот, когда мы наступали, у нас так не было!
А как было? Вот хоть сейчас бы сказал.
Остап рассказал аудитории несколько ветхозаветных анекдотов, почерпнутых еще в детстве из «Синего журнала», и этим закончил интермедию.
Вчера Лукашенко говорит - это как так, они ТАМ запрещали людям на русском языке говорить? То есть, им нельзя, а нам можно?
С ХРЕ-НА-ЛИ?
Сперва любители, и первый среди них — одноглазый, пришли в ужас. Коварство гроссмейстера было несомненно.
С необычайной легкостью и безусловно ехидничая в душе над отсталыми любителями города Васюки, гроссмейстер жертвовал пешки, тяжелые и легкие фигуры направо и налево. Обхаянному на лекции брюнету он пожертвовал даже ферзя. Брюнет пришел в ужас и хотел было немедленно сдаться, но только страшным усилием воли заставил себя продолжать игру.
Гром среди ясного неба раздался через пять минут.
— Мат! — пролепетал насмерть перепуганный брюнет. — Вам мат, товарищ гроссмейстер.
Да, очень грустно, когда в гибели двух стран и народов нет не смысла, ни логики, ни выгоды - НИЧЕГО! Только боль и горе.