<<– К началу рассказа
<– К предыдущей главе
Нервно-паралитические ароматы
Мыш продолжал приходить в кухню по ночам, громко шуршал, но игнорировал все расставленные на него ловушки. Сказать, что моё бессилие в этой борьбе меня демотивировало – это не сказать ничего. Мысли о неспособности справиться с грызуном в квартире меня буквально разрушали, причем не только изнутри, но и снаружи. Я практически перестал питаться дома, брезгуя делить кухню с разносчиком заразы, и совсем плохо спал ночами, отчего днем ходил как вареный овощ. У меня даже впервые в жизни случилась бессонница, когда я не мог заснуть не то что до глубокой ночи, но до самого утра.
Я постоянно накручивал себе в голове: "Я даже не могу справиться с маленьким мышом! Что говорить о каких-то более сложных жизненных задачах?" Привычный для меня паттерн самоуничижительного суждения о себе, который всегда существовал фоном, после неудачных попыток избавиться от вредителя, стал основополагающей мыслью в моей голове. Чем бы я ни занимался, за что бы ни брался, всё проходило под лозунгом "Ты, конечно, можешь пытаться что-то сделать в своей жизни, но, в принципе, крест на тебе уже поставлен". В общем, чем больше я думал о поимке мыша, тем хуже мне становилось.
Периодически мы пытались как-то "освежить" наши ловушки, что-то в них поменять, наивно полагая, что глобально мы всё делаем правильно, и что нам не хватает одного маленького штришка и стопочки везения.
Так, например, я перенес картонку с клеем обратно на пол. При этом я не просто разложил ее, а в полураскрытом состоянии приставил к стенке. Чтобы "книжка" сама собой не закрылась, я подпер ее зубочистками. Получился такой "открытый автомобильный капот". По задумке мыш должен был не только приклеиться к нижней части картона, но еще и рисковал быть накрытым сверху, в случае, если снесет упоры из зубочисток.
Периодически Чича подкидывал ещё идеи:
– Бать, думаю, горшок нужно переставить в другое место. Как мы выяснили, мыши хорошо обучаемы, возможно, на переставленный горшок наш мыш купится как на новый.
– Блин, ну да, ты прав, наверное. Слушай, а может, надо кусок сыра поменять?
– Да ну ладно тебе! Сыр, он же со временем становится только сочнее. Пахнуть начинает сильнее.
– Да? Ну ладно...
Пока я думал над тем, в какое место переставить горшок и, самое главное, как крепить над ним приманку, Чича продолжал обогащаться знаниями из интернета:
– Я тут вычитал, что мышей привлекает запах жареного масла.
– Угу, хорошо, – без энтузиазма ответил ему я, однако на следующий день все же добавил к приманке в бутылке кусочек жареной сосиски и чего-то еще.
Иногда идеями, пусть и чуть менее рациональными делился и я:
– Чич, я подумал. А может, мы на кухне провод оголённый бросим?
Широко раскрытыми глазами, полными уливления и ужаса, Чича посмотрел на меня и попытался остановить поток моих мыслей:
– Бать, ты чего?! Какой провод?! А как мы ходить будем?
– Ну как? В резиновых тапочках.
– У меня нет резиновых тапочек, если ты не заметил.
– Ну так давай купим тебе!
– Ба-тя!
– Ну мы чисто на ночь его будем бросать, а утром – вытаскивать из розетки...
– Так, Батя, стоп! Никаких проводов! Ты таблетки сегодня принимал? Нет? Вот сходи, прими, пожалуйста.
И хотя курс приема противотревожных препаратов я завершил полтора месяца назад, я послушался и отстал от Чичи. Позже я все-таки согласился, что идея с оголенным проводом на полу была не очень удачной.
Несмотря на все наши старания, ситуация не менялась никак. Мыш продолжал крутить хвостом, а я продолжал накручивать себя. Дна моё эмоциональное состояние достигло в тот момент, когда я во второй раз в течение этой истории столкнулся с сонным параличом. Первый, он же был первым разом в жизни, я воспринял философски: "Ах вот ты какой, сонный паралич! Ну что ж, неприятно познакомиться, но тем не менее, теперь я тебя знаю", но второй...
В ту ночь меня мучал кошмар. Они мучали меня и раньше, но в этот раз кошмар был намного страшнее и, самое главное, правдоподобнее. Каким-то далеким чертогом разума я все-таки понимал, что это сон, и что для избавления от мучений нужно пробудиться. Не знаю, как мне это удалось, но после отчаянных попыток я все-таки экстрагировал свое сознание из царства Морфея и... Свалился в гипнагогию.
В этом состоянии между сном и явью чудовище, преследовавшее меня в кошмаре, никуда не делось, но отступило немного назад. Я будто бы отмотал пленку и выиграл себе немного времени. Ясно ощущая свою голову на подушке и свое тело, накрытое одеялом, я попытался быстро подняться с кровати, но не смог! Руки и ноги онемели и не слушались привычных импульсов. Чудовище тем временем приближалось, до открытой двери в комнату ему оставалось всего пара метров. Еще одна попытка пошевелиться. Затем ещё одна. Тело не слушалось. Разрываемый ужасом изнутри я вдруг понял, что на всём белом свете сейчас есть только один человек, который может мне помочь. Он совсем рядом, за парой стенок, его только нужно позвать. Попытка сделать выдох. Еще одна. И ещё..
– Мээээ, – почти не слышимый в начале и заметно окрепший к концу крик по задумке, на деле оказавшийся невнятным мычанием, вывалился из моей груди. На моменте, когда воздух в легких стал заканчиваться, я ясно ощутил вибрацию голосовых связок, восприятие окружающей действительности кардинальным образом поменялось, и я с облегчением подумал: "Получилось!". Я проснулся.
В некотором смысле я воспринимал этот сигнал о помощи как некую проверку нашей с Чичей дружбы: услышит ли? Придет ли? Я точно знаю, что я бы не услышал. И, как следствие, не пришел. Но Чича был другим. Уже через несколько секунд дверь в его комнату открылась, а по полу застучали босые пятки. Заглянув в мою комнату Чича коротко спросил:
– Проснулся?
– Даааа, – протянул я и поднял на него глаза полные благодарности и стыда. Хотя вряд ли он что-то в них разглядел, ведь в комнате было темно. – Сонный паралич схватил опять.
– Да я понял.
– Спасибо, Чич... И, извини, что разбудил.
– Да ничего, Бать, бывает. Сейчас ты норм?
– Да. Попробую снова заснуть.
– Хорошо. Доброй ночи, Бать!
Проверка была пройдена. По крайней мере со стороны Чичи, а я ощущал себя его должником.
Второй сонный паралич я воспринял намного серьезнее чем первый, потому что увидел в этом систему. Потом я долго думал о своей сестре, которая периодически с юмором рассказывала мне, как её парализовало во сне: "Блин, а как Катюха вообще может так легко к этому относиться? Это же ужасное ощущение!" Я ни на толику не был готов даже переживать такое второй раз, не то что жить с этим. Но самым страшным оказалось то, что теперь сон перестал быть для меня спасением. Если раньше я знал, что в самом худшем своём состоянии я смогу просто лечь спать и "спрятаться", то теперь эта лавочка закрылась.
К бессилию добавилась безвыходность.
К следующей главе –>